Читаем без скачивания Царьград. Гексалогия - Андрей Посняков

– Видел?! А что за парень? – быстро спросил Лешка.

– Такой забавный пухлощекий толстяк в короткой зеленой куртке с зубчатым башлыком, тоже зеленым: Кажется, его зовут Илларион. Я слыхал, как окликивали… Он ночует по левому борту, ближе к корме, в компании какого‑то жуткого крючконосого типа, очень похожего на разбойника.

– Господи, Массимо! – Лешка расслабленно прислонился к борту. – Так ты все видел… Свидетель… Вот что – срочно идем к шкиперу!

– О, нет! – непреклонно заявил монах. – Правила нашего братства строго – настрого запрещают нам мешаться в мирские дела. Да и насчет толстяка я не вполне уверен. Видел, как он что‑то вытаскивал, но вот – что? Хорошо бы просто незаметно за ним проследить. Мне это просто сделать – мое место по соседству… Слушай! – Массимо вдруг улыбнулся. – А давай последим вместе! Я просто представлю тебя соседям, как старого своего знакомого… Вдвоем‑то мы толстяка не упустим! Знаешь, что? Я слышал, после обеда матросы собираются устроить купание. Удобный случай обыскать его вещи! Лешка радостно улыбнулся:

– Пожалуй, так и следует поступить! У меня здесь есть еще один друг…

– Знаю, – кивнул Массимо. – Грек с огненной шевелюрой.

– Угу – Владос. Подключим его?

– Конечно! Будь уверен, втроем мы быстро выведем толстяка на чистую воду.

Лешка рассуждал так же.

За кормой корабля в воду опустили парус, так что любой желающий – естественно, кроме женщин – мог за сравнительно небольшую плату освежиться в прохладной морской воде, без боязни утонуть либо отстать от судна. Помощник шкипера и боцман тщательно следили за все увеличивающимся числом пассажиров, не без основания опасаясь перегрузить корму. Не то чтобы все, плывущие на «Дойной корове» люди, вдруг в один миг оказались заядлыми купальщиками, нет, просто на судне было так мало развлечений, что многие просто пришли поглазеть, повеселиться, а некоторые – и заключить пари.

– Ставлю во‑он на того худющего! Нырнет красиво.

Лешка искал в толпе пухлогубого толстяка в зеленой куртке,, которого наконец и увидел, сразу же обернувшись к монаху:

– Он?

– Да, – коротко отозвался тот. – Этот.

– Что, нашли? – быстро поинтересовался Владос. – Ага, вижу… Этот толстяк в зеленой куртке и есть ваш Илларион?

– Не «ваш», а «наш», – Лешка усмехнулся. – Дождемся, когда он полезет в воду, да пошарим в одежке!

– А вдруг он спрятал похищенное в вещах? – резонно возразил грек.

– В каких? – Массимо вскинул глаза. – По‑моему, все вещи у толстяка за спиной. В мешке.

– Хитер, – негромко заметил Лешка. – На палубе мешок не оставил, видать, побаивается, что сопрут.

– Что‑то он долго стоит, – с сомнением произнес грек. – Захочет ли искупаться?

– Захочет, – монашек уверенно кивнул. – Я вчера сам слышал, как он мечтал о купании. Так что наберитесь немного терпения, друзья!

Над головами яростно сияло солнце. Весна весною, но пекло оно уже почти по‑летнему, и над палубой даже натянули тент, чтобы обезопасить пассажиров от солнечного удара и несколько смягчить полуденный зной.

Лешка вытер выступивший на лбу пот и признался, что с удовольствием выкупался бы и сам.

– А мы с тобой как раз и пойдем плавать, – улыбнулся Массимо. – Извини, Владос, но ты уж больно приметный, мало ли, он тебя запомнил. Пока мы придержим вора в купальне, а ты тем временем осмотришь его мешок.

– Хорошо, – коротко кивнул грек, увидев, как толстяк, раздеваясь, сдает вещи под охрану вахтенного матроса, старого знакомца – Саида.

– Махни рукою, как справишься, – напутствовал приятеля Лешка и, обернувшись к монаху, предупредил. – Смотри, Массимо, я плаваю плохо.

Тот засмеялся, показав белые зубы:

– Не бойся, не утонешь, там же парус.

Быстро раздевшись, парни вслед за толстяком подбежали к балюстраде и скользнули в воду по специально спущенному с кормы веревочному трапу.

– Уфф!!! – вынырнув, принялся отплевываться Лешка. – Ну и водичка! Массимо, ты как?

– Славно! – монашек покрутил головой. – А где наш клиент? Ага, во‑он он. Поплыли?

– Давай!

Вода, вначале изумившая ледяным холодом, постепенно становилась все теплее – то ли солнце так грело, то ли организм привыкал, а, скорее – и то, и другое вместе. Толстяк, отдуваясь, словно тюлень, плескался у края паруса, подозрительно поглядывая на кружившую в море неподалеку черноморскую акулу – катрана. Акула была небольшая – с кошку, но, похоже, до чрезвычайности любопытная. Плыла, не отставала. Видать, интересно было – кто это тут бултыхается?

Оба тощие – Лешка с Массимо быстро замерзли, и все чаще с вожделением поглядывали на теплую палубу. А вот толстяк, похоже, чувствовал себя прекрасно и вовсе не собирался рано вылезать. Чтобы согреться, парни несколько раз проплыли мимо него – туда‑сюда. Лешка плавал так себе, совсем по‑детски шумно поднимая брызги.

– Не представляю, Алексей, – покосился на него новый приятель. – Как ты не смог научиться хорошо плавать? Ведь Константинополь у самого моря!

– Я жил в горах, – отмахнулся Лешка и, посмотрев на толстяка, сжал монаху плечо. – Глянь‑ка! Похоже, наш черт собирается‑таки вылезать!

И в самом деле, толстяк Илларион уже подплыл к лестнице и ухватился за выбленку.

– Рано… – с досадой произнес Массимо. – Твой приятель еще не подал знак.

Ничего больше не сказав, он резко погрузился в воду и, вынырнув у трапа, схватил толстяка за ногу. Илларион, недоумевая, мешком булькнулся вниз под злорадный смех всех остальных купальщиков.

– Так тебе и надо, жирняга!

– Смотрите‑ка, всех акул распугал! Вынырнув, толстяк разразился ругательствами, обещая поотрывать ноги и еще кое‑что «этому смрадному гаду». «Смрадный гад» в это время, скромненько притулившись в углу, надрывался от смеха.

– Ой, не могу, – хохотал он. – Ой, сейчас лопну! Ты видел, Алексей, как он бултыхнулся? Едва вся вода из парусины не вышла.

– Владос! – заметив свесившегося через балюстраду приятеля, облегченно воскликнул Лешка.

– Где? – приложив руку к глазам, Массимо посмотрел на корму. – Ага, вижу! Это хорошо, что твой дружок такой приметный – издалека видать. Что ж, повезло толстяку – не замерзнет.

– И нам… – тихо дополнил Лешка, у которого уже давно не попадал зуб на зуб.

Дождавшись, когда толстяк перевалил на корму, Массимо быстро полез следом. Тощий, но жилистый, стремительный, ловкий. Тело его покрывал ровный слой загара, лишь запястья и щиколотки оставались незагорелыми, белыми. Кандалы? Или, наоборот, браслеты?

Выбравшись из воды, Лешка быстро согрелся и, обсохнув, с удовольствием облачился в нагревшуюся на солнце одежду. Впрочем, тут же принялся жаловаться на жару.

– Ну, не поймешь, – изумился монашек. – То тебе холодно, то жарко. Где, интересно, рыжий?

Лешка посмотрел вокруг и, увидев невдалеке грека, радостно хлопнул Массимо по плечу:

– Да вон он! К нам не идет. Чего‑то выжидает… А, ждет, когда толстяк спустится вниз.

Парни еле дождались приятеля. А тот ничего рассказывать не торопился, нарочито медленно спускаясь с кормовой палубы вниз.

– Ну? – наконец не выдержал Лешка. – Как? Отыскал что‑нибудь?

В серо‑голубых глазах монаха читался тот же вопрос.

Владос быстро осмотрелся по сторонам и, не говоря ни слова» протянул парням ладонь, на которой… на которой лежал маленький раскрашенный кусочек. Обрывок портолана!

– Нашел его в заплечном мешке, – усмехнувшись, пояснил грек.

Ну, а где же еще‑то?

– А больше ты ничего не нашел?

– К сожалению, нет.

– Жаль. Ну, что, идем к шкиперу? Ведь теперь можно выпускать Георгия!

– Бежим! Монах улыбнулся:

– С вашего разрешения, друзья мои, я с вами не пойду. Вы уж дальше сами разбирайтесь, а я буду замаливать грехи – и так уже слишком долго вмешивался в мирские дела. Устав ордена это запрещает.

– Ну, спасибо тебе, Массимо, – Лешка взволнованно пожал узкую руку монаха. – Спасибо, дружище! Если б не ты…

– Не за что, – монах отмахнулся. – Все люди должны помогать друг другу – ведь так? Надеюсь, еще увидимся.

– Обязательно.

Радостные, Лешка и Владос бегом бросились к шкиперу.

Толстяк Илларион был арестован тут же, и теперь, сидя в каюте, ругался, изрыгая проклятия.

– Да знаешь ли ты, кто я?! – брызжа слюной, он топал ногами. – Да известны ли тебе мои родственники? О! Я родня самому эпарху, и он непременно сотрет тебя в порошок, жалкий придаток румпеля!

– Мне все равно, кто твои родственники, – Абдул Сиен оставался невозмутимым. – Где чертеж бухты?

– Какой еще, к черту, чертеж? – взвился толстомясый. Жирные щеки его дрожали, а лицо чем‑то напоминало брыластую бульдожью морду. – Я вам покажу чертежи! Вы все строго ответите за беззаконие и произвол!

– Чертеж, копию – и разойдемся мирно, – понизив голос, предложил шкипер.

– Нет у меня ни чертежей, ни копий!

– Вот этот кусок портолана нашли в твоем заплечном мешке!