Читаем без скачивания Арбайт. Широкое полотно - Евгений Попов

— В том-то и условие игры! Ведь в юности не можешь понять, что будет дальше хотя бы завтра.

— Это Пригов, что ли, сочинил?

— Я с детства не любил овал.Я с детства просто убивал.

— Я с детства вермут не любил,но наливали, я и пил.

— Я с детства полюбил портвейн, —сказал Эйнштейну Эйзенштейн.

— Я с детства не любил ликёр,но только щас это допёр.

— Устала я тонуть в вине, —так печень говорила мне.

— Я с детства не любил реклам,Поскольку сочинял их сам.

— Эх, какие душевные стихи. Почти как у советского поэта Н.Тихонова, который с восторгом писал про большевиков:

Гвозди б делать из этих людей.Не было б крепче в мире гвоздей.

— В ЦК ВКП(б) гражданина Джугашвили И.В., проживающего в Кремле

ЗАЯВЛЕНИЕ

Прошу выдать мне 1 (один) килограмм гвоздей. А то уж почти не осталось людей, из которых бы делать гвозди. В просьбе моей прошу не отказать.

Лучше не найдешь для гроба!Покупайте гвозди «Коба»!

От рожденья и до гробавам поможет фирма «Коба».

— Причем здесь Коба? Мир действительно погружается в «мерцающее уныние». Уж и новое поколение взросло, которое вроде бы и не ведало большевизма, а такие же оказались мерзавцы.

— Я с замиранием сердца думал в начале девяностых: неужели действительно всё пойдет по-новому, весело и по-честному? Увы! Натура сильно подпорчена. Молодые люди инстинктивно выбирают модель стереотипного советского поведения отцов и дедов, приноравливая эту модель к новым условиям.

— Полагаю, что «картавый» с бандой был бы рад: селекция действительно удалась. А вообще страшно иногда ощущать это в себе самом, когда, казалось бы, должен был бы счастливо всего избегнуть.

— Слесарь Пригов правильно писал:

Нам всем грозит свобода,Свобода без конца,Без выхода, без входа,Без матери-отца.Посередине РусиЗа весь прошедший векИ я ее страшусяКак честный человек.

— Я слышал, что Сучков родом из Вологды.

— Сучков — сибиряк, родился в Минусинске Красноярского края. Это Шаламов был из Вологды, где сейчас есть его музей и там же его скульптурный портрет работы Ф.Сучкова.

— К.У.Черненко тоже, кажется, был из Минусинска. Это не он Федот Федотовича упёк?

— Коммунист Черненко, которого все забыли, а зря, по национальности был тофаларом, родился в поселке Шарыпово, что нынче почти весь ушел под воду мерзкого и зеленого от водорослей Красноярского водохранилища. Он, не исключено, много кого упек, но в это время Федот Федотович уже учился в Литинституте, и его, а также двух его подельников-студентов, упекла нежная девушка, будущая знаменитая детская писательница И.С. У них была компания из трех парней плюс эта девушка, влюбленная в Ф.Ф. Один из парней уже побывал на фронте и рассказывал, что там видел. Девушка донесла, что он «восхвалял немецкое оружие», а вся троица есть не что иное, как антисоветская террористическая группа.

— Его забрали 5 сентября 1942 года, гневно осудив на собрании. Уму непостижимо — немцы на Волге стоят, а мастера культуры занимаются своими любимыми разборками.

— Не устаю поражаться изгибам человеческой экзистенции! Федот Федотович строил «мертвую дорогу» Салехард — Игарка. Можете полюбоваться ее живописными руинами в районе Туруханска, когда в этих местах окажетесь.

— Не приведи Господь!

— Все биографии Пригова сообщают, что он «после окончания школы два года работал слесарем на заводе».

— Пригов был внешне суперрафинированный интеллигент-чистюля, аккуратист в словах, в жестах, отношениях. Как-то хорошо становится, когда о нем вспомнишь. Но слесарная специальность никак не вяжется с его строгим обликом и очочками.

— Д.А.Пригов играл вратарем в детских и юношеских командах клуба «Красный пролетарий», так что близок был к пролетариям, народу и вполне мог работать слесарем.

— Советское кино было хорошее. Хотя трудно назвать советскими фильмы «Жил певчий дрозд» или «Андрей Рублев».

— Или, например, «Парад планет». Для меня до сих пор загадка, как такие фильмы выходили. А вот совершенно просоветского «Комиссара» клали на полку.

— Исключительно из-за «еврейской темы».

— Многих моих знакомых, когда они грустят или жарко рассуждают о погружающемся в «мерцающее уныние» мире, часто можно обрадовать шуткой. Даже циничной, что иногда срабатывает вернее.

— Циничная шутка для того и существует, чтоб люди не сильно грустили по случаю несовершенства мира. Он каким был, таким останется во веки веков. Мир гораздо более циничен, чем его шутки.

— Не судите строго красивую девушку из фильма «Разные судьбы». Старый композитор успел-таки перед погостом насладиться ее молодыми прелестями, а персонаж Ю.Панича, несмотря на разбитое сердце, сумел утолить свою школьную страсть. Теперь красавица хочет и себе найти кого-нибудь по вкусу. Не подходите, короче, к ней с расспросами, если не хотите, чтоб она и вас послала!

— Советское кино было по большей части плохое, но не хуже нынешнего. Например, последнего фильма Никиты Михалкова про войну. Удивительно, что этот фильм все дружно ругают даже в таких официальных изданиях, как «Российская газета». Сегодня в прессу попало, как во Владивостоке чиновники заставляли школьников в учебное время и за их же деньги смотреть этот фильм. Скорей всего Никита окончательно оборзел, что и его высокие покровители отметили, раз такие статьи появляются.

— У индейцев есть неукоснительный закон: не вспоминать своих и чужих мерзавцев, имени их даже не произносить, а не то что пытаться выискивать в них что-то такое-эдакое.

— Вопрос размывается до бесконечности и заминается для ясности.

— ГОЛОС НАНКИНА. Интернет сделал мир таким маленьким, что я, находясь в городе Нанкине (Китай), могу общаться с русскими как лицом к лицу, читать текст и сразу выражать свое впечатление и думы. Вот несколько слов по поводу того, что «мир кругом постепенно погружается в мерцающее уныние»: когда в Сибири начали строить Саяно-Шушенскую ГЭС — это было где-то в начале 1970-х годов, — я учительствовал в одном захолустном городке северо-востока Китая. У нас шла еще совсем некультурная культурная революция. О материальной жизни мало говорили. Ведь люди, вооруженные правильными идеями, могут преодолеть любые материальные трудности, как тогда говорили. Когда наступала зима, температура в тех местах снижалась до 25–30 градусов ниже нуля. В магазинах продавали только бурый уголь, который горит в печи, но не греет. Поэтому дома и печь не греет. Я, как южанин, порой чувствовал себя нестерпимо плохо. В единственной комнате, которая служила моей маленькой семье и спальней, и столовой, было не то что холодно, а просто морозно. Вывешенное на ночь полотенце после умывания к утру замерзало поленом. Мечтал тогда: как хорошо было бы, если построили бы социализм и все вселились в Хрустальный дворец Чернышевского. И однажды в газете «Санькао сяоси» («Справочные информации») я читал весть, что в Советском Союзе люди пытаются построить грандиозные плотины, с помощью которых перебросят потом воды северных рек на юг. Построение этих гигантских плотин, как предсказали тогда специалисты, изменит и климат в Сибири, поднимет тамошнюю температуру на два-три градуса. Весть эта очень меня утешала тогда: в будущем, через лет десять, и ветер из Сибири будет менее суровым, не будет приносить на юг лютого мороза. Потом оказалось, что дело с климатом не так уж просто. Там, где было холодно, там и теперь по-прежнему холодно. Хорошо, что люди в России осознали во второй половине 1980-х годов, что земной шар — это не кубик Рубика, его нельзя крутить по произволу людей.

— Если бы только с климатом «непросто». С жизнью очень не просто, и чем дальше, тем сложнее. Ты и в юности не можешь понять, что будет дальше, и в старости тоже.

— Нет, нет. Это только в юности человека так часто охватывает отчаяние, что кажется — никакого «впереди» нет, когда кажется, что все остальные лучше тебя.

— Совсем недавно, отвечая на вопрос одного из своих дипломников, который интересовался, мол, что же у нас так хреново в области искусства дела обстоят, мол, может, таланты исчезли (мы говорили о современной живописи), я сказал, что беда не в отсутствии талантов, а в том, что превратно понятые возможности свободы, по которой так истосковались все, привели к появлению огромного количества говна, которое уверовало со всей силой, что оно имеет право творить. Но беда в том, что говно, возомнившее себя творцом, все равно продолжает производить говно, поскольку другого производить просто не может.