пожираю ее сладкую пизду. Ее стоны заполняют комнату, и она покачивает бедрами. — Срань господня, твой язык, блядь, творит магию.
Я бы рассмеялся над комплиментом, который, как мне кажется, она не собиралась произносить вслух, но мой рот занят ее киской, и я ни за что на свете не собираюсь сейчас выныривать за воздухом. На вкус она просто, блядь, божественна — как сочный персик, который брызжет соком, когда вонзаешь в него зубы.
Когда я втягиваю ее набухший клитор в рот, она едва не слетает с меня, но моя жесткая хватка на ее бедрах удерживает ее киску именно там, где я хочу. Она кричит, все ее тело дрожит, пока она жестче скачет на моем лице, гонясь за оргазмом, который уже так близко.
— Блядь-блядь-блядь… — твердит она, как заклинание, и в ту самую секунду, когда ее накрывает, я срываю ее со своего лица, скользя ею вниз по своему телу и насаживаю прямо на свой член, пока она обильно кончает, заливая меня соками.
— Подожди… что ты? О, Боже мой, блядь! — На этот раз ее крик оглушает. Она дрожит в моих руках, пока я крепко ее держу, чувствуя, как ее киска судорожно сжимается вокруг моего члена, который разрывает ее изнутри. — Ты слишком большой! Подожди… этого слишком много!
— Тш-ш-ш. Я держу тебя, Смерть. Продыши это, — успокаиваю я ее, поглаживая рукой по спине и удерживая нас обоих неподвижно, пока оргазм разносит ее на куски. Я не говорю ей, что не вошел еще даже наполовину. — Так будет проще, детка. Расслабься для меня.
ГЛАВА 39
Ру
СМЕРТЬ ОТ ЧЛЕНА.
Вот что будет написано на моем надгробии.
— Дыши, Ру, — говорит он мне в волосы, а я хочу зарядить ему по ебаному лицу.
— Дай-ка я засуну тебе в задницу бутылку из-под колы и посмотрю, как хорошо ты сможешь дышать.
— Не волнуйся. Я сначала как следует подготовлю твою задницу, прежде чем трахнуть ее, — смеется он, и от этого движения проскальзывает в меня еще чуть глубже.
— Если ты поднесешь этого монстра хоть на метр к моей заднице… — шиплю я, делая глубокий вдох и медленно выдыхая. — Я отрежу его и прибью степлером к твоему ебаному лбу.
— Для такой крохи ты, блядь, на редкость жестокая штучка. — Его член дергается внутри меня, заставляя меня вздрогнуть в его руках. Боль теперь трансформируется в удовольствие, прилив эндорфинов затопляет всё мое тело.
— Мне… нужно двигаться, — шепчу я, до ужаса боясь боли. Но как бы мой дерзкий рот ни протестовал, я этого хочу. И он тоже знает, что я этого хочу. Я не сомневаюсь: если бы мне действительно нужно было остановиться, он бы не колебался ни секунды. Я сказала ему сломать меня, и я говорила это всерьез.
— Тогда двигайся. Скачи на моем члене, Смерть. — Его хватка на моем теле слабеет, руки ложатся мне на бедра, пока я подаюсь вперед, позволяя его члену немного выскользнуть, а затем откидываюсь назад и принимаю в себя еще больше.
— О. Мой. Бог. — Мои слова звучат сдавленно, на одном дыхании. Я, блядь, заполнена до краев. Без предупреждения мою голову резко запрокидывают назад за волосы; его вторая рука перехватывает поводок, который болтается между нашими телами.
— Мое имя будет единственным на твоих губах, когда я погребен в этой киске, поняла? — Его рычащее требование заставляет мою киску сжаться вокруг него, и он толкается бедрами вверх, насаживая меня на свой член до самого основания. Если я думала, что была заполнена раньше, то сейчас меня, черт возьми, почти разрывает.
Я киваю, находясь в его хватке, но он лишь сильнее тянет меня за волосы и туже натягивает цепь.
— Словами, Смерть.
— Да, сэр, — говорю я сквозь стиснутые зубы, перекатывая бедра на его члене, чтобы подстроиться под всю его длину.
— Вот моя хорошая девочка. А теперь вспомни, что я сказал. Я люблю тебя. — Это всё предупреждение, которое я получаю, прежде чем он отпускает мою цепь и волосы, мертвой хваткой впивается в мои бедра, приподнимает мою задницу, словно я ничего не вешу, и с силой насаживает меня на свой член.
Мой крик мог бы разбить стекло, когда он пронзает меня своим массивным членом, а металлический шарик пирсинга бьет в сладкую точку глубоко внутри меня, пока мои руки взлетают к его плечам, чтобы удержаться. Он раз за разом приподнимает меня и с силой опускает вниз, как йо-йо на своем члене, но не дает мне насадиться на него до самого конца.
Это слишком сильно, слишком быстро. У меня кружится голова, когда мой мир переворачивается с ног на голову, топя меня в таком болезненном удовольствии, что хочется плакать. Мои руки перебираются на его лицо, сжимая его, пока я умоляю — о чем, сама не знаю. Остановиться? Еще?
— Призрак! Я… пожалуйста…
— Ты сможешь это принять, — рычит он, сжимая зубами мою нижнюю губу, а затем отстраняется; его глаза находят мой умоляющий взгляд. — Смотри на меня, Смерть. Смотри, как я заставлю тебя кончить прямо на мой член, пока буду наполнять твою сладкую пизду каждой каплей своей кончи.
Его пошлый рот толкает меня всё выше, всё ближе к моей погибели. Его руки скользят назад, хватая меня за ягодицы и раздвигая их шире, и я опускаюсь на его член еще на какую-то долю дюйма.
— Твоя идеальная маленькая киска такая, блядь, тугая… душит мой член, — цедит он сквозь стиснутые зубы; его челюсть напрягается, когда он откидывает голову назад, подставляя мне свою шею.
Оргазм обрушивается на меня, и я кричу ему в шею, вонзая зубы в его кожу и помечая его как своего. Именно такой он и есть. Полностью, блядь, мой.
— Вот так, детка. Залей меня, вот так, — хвалит он, приподнимая меня на своем члене, пока волна за волной удовольствия хлещет из моего тела и пропитывает нас обоих. Моя киска судорожно сжимается вокруг пустоты, но прежде чем я успеваю умолять его заполнить меня, он снова прицеливается и с силой вбивается в меня. — Держись за меня.
Моя голова бессильно падает ему на сгиб шеи, пока он крепко прижимает меня к груди, толкаясь в меня в карающем темпе, гонясь за собственным оргазмом. Мои стоны и крики эхом отдаются в бетонной комнате, смешиваясь с его хриплыми ругательствами, когда он достигает разрядки, вкачивая каждую каплю своей спермы в меня — туда, где ей самое место.
— Эта пизда — моя, Смерть. И когда мы осядем, и в мире
