Почему моей элльлеле не оказалась одна из них? Глупая, молчаливая, покорная, готовая визжать от счастья, что не будет прозябать в этой дыре всю оставшуюся жизнь? Насколько бы проще было с такой вот дурой. Она бы делала все, что я сказал. Беспрекословно выполняла бы любое требование. Заглядывала в рот, пытаясь угодить.
Но мое сердце навечно привязано к княжне. К ведьме! Смотрю на нее. Но она отводит взгляд. Отворачивается от меня, гордо расправив плечи. Сатанинская девка! Она точно меня приворожила.
Не может быть, чтобы моей элльлеле была ведьма. Так просто не бывает! Она обманывает мои инстинкты. И руну вытащила с помощью колдовства. Иного объяснения не может быть.
Я выясню, как ей это удалось. Любым способом. Даже если придется влить ей в глотку снадобье Истины. Даже смешно, что оно попалось именно нам.
Замучаю стерву пытками, но заставлю признаться во всем. Она снимет с меня свои чары. А потом я ее убью. Но до этого… вдоволь натешусь, трахая ее соблазнительное тело.
Пусть воет и кричит, пусть подыхает, пока буду ее иметь. Приворожила меня? Получишь сполна.
Я выпущу на волю все, что сжигает меня изнутри. Позволю, сжирающему разум волку, вырваться наружу. Не будет никаких запретов и ограничений. Только так, как я захочу.
Возбуждение превращается в дикую звериную похоть. Волк радостно воет, довольный моим решением. Он не думает ни о чародействе, ни о ведьме. Наивно хочет спариться со своей самкой.
А я упрямо гоню эти мысли прочь. Она не моя. Моя — какая-то другая, не имеющая отношения к Сатане и его проискам. Моя добрая, наивная и сговорчивая. Открывающая рот лишь за тем, чтобы ублажить меня. Спокойная и до смерти скучная.
Прочистив горло, командую:
— Если собрали, идем дальше. У нас мало времени.
На самом деле, времени полно. Но я не собираюсь больше торчать здесь. Не оглядываясь и не дожидаясь, удалюсь от реки.
Вдогонку летит удивленный голос:
— А где нам искать следующий ингредиент? Вы не взглянете на рецепт?
— Я запомнил.
Они идут следом. Мелкая соплячка опять пытается заговорить обо мне, но княжна уводит разговор в сторону. Жду, что она попытается напасть со спины, почти надеюсь на это. Но не происходит ничего. В голове сумбур из мыслей и желаний. Удивляюсь, что так легко воспринял увиденное.
Может, свыкся с этой мыслью вчера? С какой, твою мать, мыслью?! Княжна — ведьма. Но не моя элльлеле. Все нормально. Так бывает.
И только сейчас понимаю, что схожу с ума от желания посмотреть на нее во время перевоплощения. Какой она станет, когда будет колдовать? Как преобразится? Хочу видеть, как она ворожит. Это уже натуральное сумасшествие.
Заставляю себя не думать об этом. Сосредотачиваюсь на растениях из списка. Нужно отыскать их и валить отсюда к Сатане! Пока еще есть силы.
Замечаю в зарослях ярко-синюю звездочку крошечного цветка. Его лепестки покрыты тонким налетом.
Указываю на него:
— Пыльник. К цветку пальцами не прикасайтесь. Положите его в стеклянную колбу стеблем вверх.
Тут же встревает болтливая сплетница:
— А почему вверх?
Собираюсь ответить что-то грубое и резкое, чтобы раз и навсегда отбить охоту лезть ко мне с вопросами, но княжна меня опережает:
— Видимо, чтобы легче было достать. — Она красиво пожимает плечами, заставляя любоваться каждым движением. — К цветкам же нельзя прикасаться.
Не могу задавить это идиотское восхищение. Она умна, сообразительна. Так отличается ото всех. Разум твердит, что ей это известно, потому что она ведьма. Но я давно перестал его слушать.
Любуюсь ее плавными движениями. Не могу отвести взгляд. Пальцы впиваются в юбку, приподнимают подол. Она опускается на землю, спиной ко мне. Ткань очерчивает ягодицы. Как будто предлагает мне себя. Взять ее прямо здесь и сейчас. Сзади, по-звериному.
Живот сводит судорогой. В паху становится так горячо, что это напоминает пытку. Яйца сейчас разорвет от напряжения. Пытаюсь заставить себя отвернуться и не могу. Она собирает цветы, учащенно дыша. А мой пульс бешено надрывно бьется в висках, напоминая, что она ведьма-ведьма-ведьма.
— Ой, а этот гриб я знаю! Его в пиво добавляют. Только вы не подумайте, что я… Мой отец — пивовар. У нас он зовется Болтливый гриб. Если положить его в пиво, то оно становится сладким на вкус и приятно щиплет язык. Ну и все сразу веселеют, выпив его. И начинают делиться друг с другом секретами.
— Это называется не веселье, а опьянение.
Не нужно слышать голос, чтобы понять, кто это сказал.
Не дожидаюсь, пока они соберутся. Снова отворачиваюсь, лишь бы не видеть свое искушение, стоящим на коленях.
— Хватит болтать. Идем дальше.
Запрещаю себе оглядываться, упрямо всматриваюсь в землю, ищу признаки присутствия нужных растений. И все равно прислушиваюсь к тому, что происходит позади. И не потому, что боюсь удара со спины. Нет. Я просто хочу знать, о чем она говорит. Что с ней происходит, какие эмоции испытывает. Мне подскажет ее запах. Тонкий аромат соблазна, искушения и греха.
Завязывается новый разговор, и я начинаю прислушиваться к тихим перешептываниям.
— Никак не пойму… В чем смысл этого испытания?
— О чем вы, леди Жермена?
— Как они будут выбирать победительниц и проигравших, если мы ничего не делаем?
Княжна упорно молчит. Поняла, что я слышу каждое слово, и не хочет рисковать?
В разговор вступает болтливая девка:
— Как это не делаем? Мы ведь ходим по лесу, ищем эти странные травы. А потом будем из них еще отвар готовить. Как старик Вируш, вот честно!
При упоминании этого имени, сердце моей ведьмы начинает стучать быстрее. Ее запах неуловимо меняется. Чувствую ее страх и отвращение. Это же та тварь, которая вчера вцепилась в нее после испытания.
Скольких тут придется убить, чтобы даже думать о ней не смели?! По-волчьи трясу головой. Все это лишь иллюзия. Ведьмин дурман.
— Нет, Элори. Мы их не ищем. Все, что мы делаем, — собираем то, на что указывает Его Высочество. Он сам ищет все необходимые ингредиенты. Почему было просто не выдать нам эти травы, рецепт и не позволить сварить отвар? Зачем эти прогулки по лесу?
А эта не такая глупая. Сообразила. Отличная невеста для Балаха. Пусть довольствуется ею и не разевает рот на мою. И снова приходится напоминать себе, что я под ведьминскими чарами.
Шепот княжны невинной лаской пробирается под одежду, просачивается сквозь кожу и разливается хмелем по венам.
Ее голос звучит так интимно и хрипло, будто она устала кричать от наслаждения:
— Возможно, они проверяют совсем не наши умения собирать лесные травы и варить отвары.
Умная… И ее ум меня восхищает.
— А что тогда?
— Не знаю. Они оценивают людей не так, как мы. — Мне кажется, или в ее голосе звучит обида?
— А как?
— Если бы я знала…
Либо она настолько умело изображает печаль, что даже я не могу найти подвох, либо… Не позволяю себе об этом думать.
Всматриваюсь в заросли. Вот они, недостающие травы. Растут рядом, тянутся друг к другу и не могут дотянуться. Скоро с этой частью испытания будет покончено, и мы сможем вернуться в хилую груду камней, которая здесь зовется крепостью. Еще несколько часов, чтобы дождаться остальных. А когда все будут свободны…
Гоню от себя картины, рождающиеся в голове.
Указываю на травы:
— Эти последние. Ножом выройте прямо с корнем.
Поражаюсь тому, как звучит собственный голос. Уже почти рычание. Что она делает со мной?! Хитрая двуличная дрянь. Какие чары способны обмануть волчий разум, задурить голову настолько, что я считаю ее своей элльлеле?
Не могу удержаться и смотрю на нее. Аглаида старается держаться, как можно дальше от меня. Вижу, как она отодвигается. Две другие копошатся в корзинке, а княжна старательно отворачивается.
Проклинаю себя за то, что собираюсь сделать, и все-таки насмешливо произношу:
— Княжна, сделайте хоть что-то самостоятельно. Это испытание для всех Невест. Теперь вы такая же обычная девушка, как и остальные. Не выше служанки.
