что я могла потерять его – таким разбитым и поверженным он выглядел. Я всей душой верила в Кая, однако не сломался ли он так же, как сломалась Лира? Груз ответственности мог просто раздавить его, а без родных людей справляться с трудностями всегда было сложнее.
Что, если я не смогу заполнить пустоту в его груди?
Но когда Кай занял свое место, его подбородок высоко поднялся, а глаза зажглись. И я поняла, что никакую пустоту мне заполнять не нужно.
Потому что даже если она останется, его сердце большое. Оно сможет принять и боль, и надежду, и любовь.
Ведь в этом и есть смысл жизни. Терять и приобретать.
С самого первого дня, когда я оказалась на площади перед академией, я теряла и приобретала. Боялась, плакала, сдавалась. Каждый день подбрасывал новые и новые испытания, но если раньше мы с Крэйтоном и Рейвен справлялись с ними втроем, то сейчас у нас появились люди, которые пошли бы за нами хоть на край света.
Сейчас мы были не одиноки.
Поэтому, поклявшись, что потерь в моей жизни с этого момента будет меньше, я отдала приказ солдатам:
– Транслируйте на все экраны в городе.
Коротко кивнув, они включили запись.
Кай поймал мой взгляд, и я провела большим пальцем по запястью. Его губы дрогнули в мимолетной улыбке, когда он посмотрел на свою татуировку и понял, что я хотела ему сказать.
«Чтобы пережить сильный шторм, нужно не большое судно. Нужен якорь, который не даст тебе утонуть».
– Сегодня закончилась последняя битва, которую видел этот мир, – начал Кай спокойным голосом, и только я услышала в нем толику горечи. – Больше никто и никогда не направит оружие на мирный народ. Больше никто и никогда не будет считать высшую, неосязаемую цель важнее той, что находится прямо перед нами.
Его голос слышали даже в дальних уголках мира. Великобритания, Япония, Россия – не кластеры, а страны. С этого дня больше не будет разделения на плеяды. С этого дня в каждую страну вернется культура народов, а мир перестанет быть серой коробкой, в которой мы задыхались пять лет.
– Мы пережили глобальную катастрофу, которая почти уничтожила мир. Его разрывали войны, экологические проблемы, человеческий страх. Мы пережили диктатуру и издевательства над самой сущностью человека. Мы должны учиться на своих ошибках, а не покрывать их новыми и новыми. Сейчас в наших руках – шанс не только восстановить общество, но и создать что-то новое. Что-то важное и…
Его слова прервались, а взгляд устремился мне за спину.
Повернувшись, я увидела, как через контрольный пункт на площадь заходят люди.
Первым показался Феникс: он вел под руку какую-то старушку, которая улыбалась Каю во все тридцать два зуба, и по привычке поправлял повязку на глазу. За ним шагали Астрид и Джулиан в сопровождении командира Эрнандеса. Мужчина поджал губы и устремил на меня виноватый взгляд.
Я лишь пожала плечами, наградив его слабой улыбкой.
Зейден шел с вытянутым телефоном, на котором показались лица Крэйтона и Роксании. Сиера и Рейвен пропускали на площадь солдат и гражданских, что неотрывно смотрели на возвышение.
Их лица были уставшими, но во взглядах читалась…
Надежда.
Мои глаза заслезились.
Они пришли сюда – все, кто только мог, – чтобы показать, как мы сильны вместе. Чтобы показать, что народ и государство необязательно должны враждовать и находиться в напряженных отношениях. Ведь вот он – правитель, который потерял столько же, сколько и простой народ. Который сражался так же, как его солдаты. Который стоял и открывал им свою истерзанную душу.
Они видели, что он
че-ло-век.
Откашлявшись, Кай продолжил:
– Моей сестрой была прародительница Ремали. Но у нее есть и другое имя – настоящее. Ее звали Лирой, и она отдала свою жизнь взамен на наши. Была еще одна девушка, которая помогла нам завершить революцию. Мне хочется, чтобы вы знали ее имя – Каталина Марлоу.
Я не сдержалась, проронив слезу.
– Этот день будет объявлен днем памяти по всем, кто погиб во время революции Карателей, – продолжил Кай, и с каждым словом его голос набирал всё большую силу. – Она длилась почти два месяца и двенадцатого октября этого года завершилась. Нам предстоит провести огромную работу по восстановлению городов и улучшению экосистемы. И я надеюсь на вашу поддержку. Если мы объединимся, то вернем леса и животных, научимся заново выращивать продукты, поэтому в модифицированных не будет нужды. Мы сможем вернуть в мир всё то, что у него отняли. Если будем действовать сообща.
Я видела, как страх, боль и сомнения раздирают его грудь, но он сражается, как сражался каждый чертов день своей жизни.
– Спасибо всем, кто верил в нас. Спасибо всем, кто боролся до самого конца. Мы построим новое общество, но в наших руках будет не эволюция и не альтруизм…
Он выдержал короткую паузу.
– Человечность. Равноправие. Свобода. Вот новый лозунг этого мира.
Я подняла взгляд к просыпающему небу.
История длиной в пять лет подходила к концу, но на ее месте печатными буквами появлялась новая – та, что будем писать мы сами. На страницах этой книги будет несколько неряшливых клякс, потому что нам тоже предстоит многому научиться. Но каждое слово будет выведено с особой любовью и заботой, которые переполняли наши сердца – немного разбитые, но громко бьющиеся.
Я приложила кулак к груди, не отводя взгляда от неба.
И над Рейкьявиком впервые за долгие годы взошло яркое солнце.
Потому что всё только начиналось.
Эпилог 1
Год спустя
– Держите торт!
– Держи платье!
– Да плевать на платье. Мы на этот торт половину зарплаты Кая спустили! – прокричала я, обернувшись через плечо. – Рокс, он падает!
– Держу, – пискнула Рейвен и, споткнувшись, распласталась на песке.
Астрид взвизгнула и повалилась на нее, а Сиера, запрокинув голову, во весь голос захохотала.
Что ж. Именно так начиналась моя свадьба.
Мы с девочками неслись по берегу океана, пока на наши телефоны приходило по миллион сообщений от мужчин. Мы бы не были собой, если бы не опоздали на час, потому что взяли всё приготовление на себя. Ну а что? Я не могла доверить такое ответственное мероприятие безответственным людям.
Хотя…
Обернувшись, я увидела отплевывающуюся от песка Рейвен.
– Я говорила, что нужно доверить это дело специалистам, – запыхавшись, пробормотала Роксания. Огромный пятиэтажный торт опасно накренился, но я выпустила ленту света и поддержала его вес. – Ладно, мы тоже специалисты, верно? Ух, что-то я волнуюсь. Даже на
