Содружества, потому что ей владел учрежденный бизнесменами Содружества фонд. Полагаю, они протащили статус планеты ради налоговых послаблений. Если бы у меня был профиль бухгалтера, я смог бы объяснить подробнее…
Питание на станции подавалось только в жизненно необходимые для ее функционирования линии, так что двери здесь приходилось открывать вручную. Я услышал скрип пластика, повернул голову и увидел протискивающегося в узкую щель Рэнди.
— Йоу, чувак, — возопил он. — Приятно снова видеть тебя в нашей дыре. Кстати, твое прошлое лицо нравилось мне больше.
— Я уже и не помню, как оно выглядело.
— Притаранил мне что-нибудь интересное?
— Не совсем, — сказал я.
— Жаль, — он слегка погрустнел. — Хотел подзаработать немного деньжат перед тем, как лавочка закроется.
— А ее закрывают? — спросил я.
— Слышал треп, что через полгода сюда прилетят стервятники, — сказал Рэнди. — Демонтируют все самое ценное, а остальное взорвут в рамках программы по борьбе с незаконным захватом собственности или что-то вроде того. Все валят отсюда, чувак.
— Откручивая все, что смогут забрать с собой, я полагаю?
— Тут я в пролете, — сказал Рэнди. — Ты видел мое корыто? Ничего, кроме моего драгоценного тела, на нем не увезти.
— И куда направишься?
— Еще не решил, — сказал он. — Наверное, зависну где-нибудь в свободном пространстве.
Рэнди — человек-плюс и гражданин Содружества, но прилетает туда только по делам. Говорит, там ему слишком душно или что-то вроде того.
Он встал у окна и бросил взгляд на скрытую облаками планету.
— Не скажу, что буду сильно скучать по этому месту, — сказал он. — Ты знаешь, что все остальные галереи закрыли, как и половину помещений станции, потому что генераторы кислорода ни хрена не справляются?
— Я пришвартовался меньше часа назад.
— Ищешь что-то конкретное?
— Мне нужна консультация, — сказал я.
— Ну-у, чувак, — потянул он.
— Я заплачу.
— И я внимательно тебя слушаю.
— Ко мне обратились люди, у которых есть нечто дорогое, — сказал я.
— А, так у тебя все-таки есть товар, — просиял он. — А мне на минуту показалось…
— Ты не потянешь, — сказал я.
— Это ж насколько оно дорогое?
Я назвал ему стартовую сумму, с которой должен был начаться аукцион на Новом Далуте. Если все пройдет гладко, я собирался попросить именно столько.
Ограниченное эксклюзивное предложение, так сказать.
Рэнди присвистнул.
— Это что такое они раздобыли? Базу данных с технологическими картами «Ватанабэ»? Ты правильно меня пойми, чувак, я ж не чисто любопытства ради интересуюсь. Да, судя по количеству нулей это по-любому не мой уровень, но если ты пришел ко мне за советом, а не просто похвастаться… ты же за советом пришел?
— За советом, — подтвердил я.
— Тогда мне нужно знать, о чем мы говорим, — сказал он. — Чтобы я мог направить тебя к правильному человеку.
— У тебя действительно есть выход на покупателей с такими деньгами? — спросил я.
— Сидел бы я тогда в этой дыре? — спросил он. — Но наш бизнес основан на связях, и возможно, я знаю человечка, у которого такой выход есть. Зависит от товара, сам понимаешь.
В этом был смысл. Что толку в его совете, если он не будет знать, о чем идет речь?
Я знал Рэнди пару лет, и ему можно было доверять… ну, насколько в такой ситуации вообще можно кому-то доверять. Когда речь идет о больших деньгах, все усложняется. Но он знает, что у меня за спиной маячит Консорциум, а значит, должен вести себя осмотрительно.
— Слышал о Новом Далуте? — спросил я.
— Еще вчера, чувак. Горячие новости в последнем информационном пакете.
— Ну и вот, — сказал я.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Значит, ты хочешь сказать, что в той зарубе больших игроков обскакала какая-то левая команда, у которой даже заказчика не было? И теперь они ищут сбыт?
— Типа того.
— И это не операция Консорциума, потому что, будь это операцией Консорциума, тебя бы здесь ни разу не было. К тому же, Консорциум и пальцем не шевельнет без предоплаты. Остается только понять, с какой стороны в этой ситуации вообще нарисовался ты.
— Просто удачно мимо проходил.
— Так я и поверил, — сказал он. — Однако, я официально заявляю, что ты самый везучий ублюдок из всех везучих ублюдков, которых я знаю.
— Так ты можешь помочь?
— Я хочу процент, — сказал он.
Это было ожидаемо. К тому же, это был самый простой способ обеспечить его лояльность.
— Официально заявляю, что ты самый жадный ублюдок из всех жадных ублюдков, которых я знаю, — сказал я.
— Тяжелые времена, чувак. Бремя переезда и все такое.
— Хорошо, — сказал я. — Если дело выгорит по такой наводке, я дам тебе процент.
— Ты так легко согласился, словно тебе не надо перетрясти этот вопрос с остальными членами группы.
— Они предоставили мне определенную свободу действий, — сказал я.
— Два процента, — сказал он.
— Нет, — сказал я.
— Полтора?
— Один процент, — сказал я. — Это большая сумма, учитывая, что речь идет исключительно о консультационных услугах. И ты и тех еще не оказал, кстати.
— Ладно, один процент, — согласился он. — Где эта штука сейчас?
— Ты спрашиваешь или интересуешься?
— Ладно, понял, это не мое дело, — сказал он. — Просто так спросил, не подумай чего.
— Ты собираешься зарабатывать свой процент? — спросил я.
— Не мешай мне думать, — сказал он. — Сам понимаешь, покупателей на такой товар не слишком много, частных коллекционеров такие вещи не интересуют, да и владеть ими слишком опасно. Тебе нужен выход на кого-то из больших игроков, так?
— На одного конкретного, — сказал я. — Команда хочет, чтобы артефакт достался Содружеству.
— А не тому, кто больше заплатит?
— Нет, — одна попытка провести аукцион завершилась печально, и я ни при каком раскладе не хотел попробовать это повторить.
— Почему так?
— У них там какие-то принципы, — сказал я.
— Ложно понятое чувство патриотизма?
— Возможно. В детали я не вдавался.
— Может, стоило бы.
— Ты знаешь кого-нибудь, у кого есть выход на «наследников»? — спросил я напрямую.
Организацию, которая
