занималась поисками артефактов Предтеч, в Содружестве называли Агентством по Защите Цивилизационного Наследия, так что немудрено, что его сотрудники превратились в «наследников».
— Да, — сказал Рэнди. — Как мы закрепим наши договорные отношения?
— Как обычно.
— Обычно мы имели дело с куда более скромными суммами.
— Рэнди, я теряю терпение, — сказал я. — И начинаю жалеть, что обратился именно к тебе.
Штука была в том, что если мы не договоримся, то для сохранения конфиденциальности этого разговора мне нужно будет его убить. Других гарантий попросту не существовало, и он это прекрасно понимал.
Трехглазый Джо сказал бы, что Рэнди нужно убить в любом случае. Опять же, кучу денег можно сэкономить.
И это Рэнди тоже прекрасно понимал.
— Не нервничай, — сказал он. — Как обычно, значит, как обычно. До этого момента ты всегда держал слово, и я не вижу причин… Ну, словом, договорились.
Но он нервничал. И я видел, как по виску у него стекает струйка пота.
Наверняка он уже жалеет, что ответил на мой вызов и пришел на встречу. Что ж, это хорошо, что он боится. Значит, трижды подумает, стоит ли сливать информацию кому-то еще.
Один процент от такой сделки — это сумма, которую он и за десять лет не заработает.
— Есть один тип, — сказал Рэнди. — Он максимально странный, но у него есть нужные контакты. По крайней мере, были пару лет назад, когда мы пересекались с ним в последний раз. Тебе нужно поговорить с ним.
— Вот примерно на что-то такое я и рассчитывал с самого начала, — сказал я. — Насколько он странный?
— Ты удивишься.
— Поспорим на пятерку, что нет.
— Его зовут Дэл. Это сокращение от Глорфиндель.
— И?
— И он эльф.
— Я говорил тебе, что у меня нет чувства юмора?
— Абсолютно бесполезная информация, потому что я ни разу не шучу, — сказал Рэнди. — Все наши с ним контакты происходили в вирте Эпсилон-Центра, и в реале я его никогда не видел. По-моему, он безвылазно обитает в сети.
— Дай руку.
Он протянул мне ладонь, и я дотронулся указательным пальцем правой руки до имплантированного в запястье Рэнди платежного чипа.
Перевел ему пятерку.
— Но он реально тот, кто тебе нужен, — сказал Рэнди, убирая ладонь. Слишком торопливо, на мой взгляд. — Я объясню, как его найти. Нужен комплект документов для визита в Содружество?
— Сам сделаю, — сказал я.
Отсюда до Эпсилон-Центра лететь четверо суток плюс-минус. Что ж, по времени я пока вполне укладываюсь. Если Рэнди не врет, и Дэл действительно имеет выход на «наследников», уже через пару недель я стану или очень богатым, или очень мертвым.
Или отправлюсь в бега, и за мной будет охотиться половина галактики.
Но попытка все равно того стоила.
Рэнди никогда не работал с Консорциумом (и это было решение Консорциума, а не его личное), и это было одной из причин, почему я обратился именно к нему. Большим боссам он меня сдавать не побежит.
Другой вопрос — не сочтет ли он возможным слить информацию о грядущей сделке корпорациям. Но контактов на самом верху у него нет, а если он и выйдет на кого-то из мелких агентов… Нет, так можно гадать бесконечно.
Самым верным способом обезопасить тылы было убийство Рэнди здесь и сейчас, и Трехглазый Джо, прописавшийся в моей голове, настаивал, чтобы я сделал именно так. Рэнди не был мирным населением. Он был участником игры, и его можно и нужно было пустить в расход.
Но я не хотел.
В конце концов, нельзя же убивать человека за то, чего он еще не сделал.
Я обдумывал это все, пока Рэнди инструктировал меня, как найти Глорфинделя в вирте Эпсилон-Центра, и это оказалось тем еще многоступенчатым квестом. Я запоминал, прикидывал, как это будет лучше провернуть, и параллельно обдумывал, что мне даже от тела не пришлось бы избавляться. Я мог бы просто оставить его здесь, и к тому моменту, когда его обнаружат остальные обитатели станции, я буду уже на полпути к Эпсилон-Центру.
Если бы остальным обитателям этой станции вообще было до меня хоть какое-то дело.
Смерть Рэнди была бы самым рациональным вариантом, и я видел, как он нервничает, как он все сильнее потеет и как его начинает бить дрожь. Он не знал, чем конкретно я занимаюсь, но понимал, что в Консорциум берут отнюдь не за красивые глаза и белоснежную улыбку.
Он закончил говорить, и я посмотрел ему в глаза.
— Я не буду делать глупостей, — сказал он. — Обещаю.
— Если ты мне наврал…
— Нет.
— Если ты собираешься меня подставить…
— Нет.
— Если о нашем разговоре узнает кто-то еще…
— Нет же, чувак. Я не собираюсь…
— Я отыщу тебя даже после переезда, — сказал я.
— Да бога ради, чувак, — сказал он. — Мы сколько лет друг друга знаем?
— Скинь мне счет, на который нужно будет перевести твою долю, — сказал я.
На несколько секунд его взгляд стал стеклянным. Я тоже так выгляжу, когда работаю с интерфейсом?
Нет, вряд ли. Я не могу позволить себе такой роскоши и должен все время следить за окружающим пространством. И потом, его «плюс» кустарного производства, а меня лепили лучшие специалисты исследованного сектора космоса.
— Номер счета уже у тебя, — сказал он.
— Я тебе еще что-то должен?
— Учитывая обстоятельства, за консультацию я с тебя денег не возьму, — сказал он.
— Очень мило, — сказал я.
— Между нами же все ровно, чувак?
— Да, — сказал я. — Хотелось бы, чтобы так и осталось.
— Разумеется.
На правом бедре у меня висел игольник, на левом — парализатор. И пока мы обменивались скрепляющим сделку традиционным рукопожатием, левой рукой я нащупал рукоять нелетального оружия.
Мы разомкнули руки. Я сделал шаг назад и направил парализатор ему в грудь.
Он сглотнул, но на лице его читалось облегчение. Он боялся, что я использую другую руку.
— В этом нет необходимости, — сказал он.
— Возможно, — сказал я. — Ничего личного, чувак, просто я не хочу никаких проблем по дороге отсюда до своего корабля. А так все наши договоренности останутся в силе.
— Ладно, — сказал он. — Но я не собирался устраивать тебе никаких проблем.
— Я предпочитаю перестраховаться.
