с тобой говорить, ты выбрала свой путь, — ответил старший наследник.
— Путь отдаленной провинции после победы одного из нас, — усмехнулся Григорий.
— Победить не просто. Да и вообще, чтобы так говорить, сперва это нужно сделать, — улыбнулась Анастасия. — Кстати, Дмитрий тоже собирается это сделать.
— А ты, как я посмотрю, про него много знаешь.
— Если бы вы знали столько, сколько знаю я, вам бы это точно не понравилось. Да и к тому же, что можем знать мы, женщины, у нас в голове одни платья и балы, а еще театр, — рассмеялась Анастасия, а затем серьезно продолжила. — Я всего лишь пришла вам сказать, что прежде, чем придумать новую идею касательно нашего младшего брата, подумайте дважды.
— Да как ты смеешь указывать, что нам делать?
— Я лишь хотела дать тебе совет, как сохранить нашу семью максимально целой. Как с ним поступать, решать тебе, — спокойно ответила сестра.
Григорий покраснел от злости, он терпеть не мог, когда ему указывали. И даже на условия своих союзников соглашался со скрипом. По комнате распространились потоки его ауры.
Он схватил стоящий на столе бюст и разбил его об стену.
— Я сам решаю, что мне делать! — продолжил он, тяжело дыша.
В комнату постучали, и вошел слуга
— Господин…
— Я занят! — рявкнул Григорий.
— Прошу прощения, но вы сами просили сразу сообщить, как ваш борт вернется.
— Что? — Гриша застыл, точно статуя.
— Ваш борт только что приземлился в частом аэропорту вашей семьи.
— Желаю вам хорошего дня, братья, а еще поумнеть! — с улыбкой говорит Анастасия и выходит из комнаты.
А Григорий вспоминает, что сам отдал приказ любой ценой доставить его самолет в столицу, даже если это будет опасно… Да даже если его придется перевозить по частям!
После того, как Австрийская Империя объявила свою полную поддержку Дмитрию, Григорий с ними ничего общего иметь не хочет, и теперь он полностью поддерживает Федора — с этой страной надо строить отношения через силу и военную мощь.
* * *
Слуга открыл предо мной двери, и я прошел в имение. Прямо в холле стояла испуганная бледная женщина, не старше сорока пяти лет. Она обнимала своих детей — шестнадцатилетнюю дочь, у которой были такие же темные волосы, как и у матери, и четырнадцатилетнего сына.
— Давно не виделись. Вы прекрасно выглядите, но все-таки нервы вас не красят, — говорю графине Арбенской.
— Благодарю, Ваше Высочество. А насчет нервов сами понимаете, жизнь часто преподносит сюрпризы, — спокойно отвечает женщина.
— Надеюсь, приятные?
— Необычные, — уклончиво отвечает она. — Сначала они могут казаться ужасными, но потом все резко меняется.
За спиной графини Арбенской покорно стоит служанка в черной форме с опущенной головой. Ее руки сложены на животе, она готова принимать любые приказы.
— Мне передали, что вы хотели меня видеть. Надеюсь, недолго ждете? — спрашиваю я спокойно у графини, хотя хотелось усмехнуться.
— Да, верно, Ваше Высочество, — кивает она и оборачивается к служанке. — Регина, отведешь их в комнату?
— Да, госпожа, все будет сделано.
— Идите с Региной, — обращается она к детям.
Служанка увела детей на второй этаж, а мы с графиней пошли по длинному коридору первого этажа, больше здесь никого не было.
— Признаться честно, я и сама не ожидала, что позову вас ради такого, — говорит графиня Арбенская.
— Конечно, ваш род никогда не приветствовал меня, вы всегда славились поддержкой Гриши.
— Все верно, но в свое оправдание скажу, что я все-таки женщина, и это было решение моего мужа. Мне же одинаково безразличны — как вы, так и Григорий, Федор и Анастасия Романовы. Хотя, если задуматься, то ваша сестра даже больше мне импонирует, она все-таки женщина, жаль, что трое мужчин никогда не допустят ее к власти.
Тут Арбенская ошибалась. Если бы положение в Российской империи было другое, а не назревала война сразу на нескольких границах… Если бы Анастасия проходила всех учителей и научилась правлению, и больше времени отдавала политике, а не моде, тогда Кодекс Первого Императора признал бы и ее достойной. Он увидел бы ее открытую и чистую душу. Тогда Анастасия была бы готова к власти, и я бы уступил ей трон без всякого сожаления.
Что уже много раз был властителем в самых разных мирах, и мне с головой хватило власти и правления. Я с удовольствием потратил бы эту жизнь просто на то, чтобы отдохнуть.
Поначалу мне вовсе казалось, что меня отправили в этот мир вновь на последнее перерождение. Так сказать, откуда начал, там и закончил. Я увидел в этом принцип, чтобы прервать цикл осознанных перерождений, но сейчас, вместо этого, вижу цель — поднять с колен Российскую империю и вознести род Романовых, сделать нас самыми сильными снова.
Но дар императора не оставляет мне особого выбора своего собственного жизненного пути. Жалею ли я об этом? Нет. Наши цели совпадают. Первый раз я родился в роду Романовых. И эта семья многое для меня значит. Хотя, возможно, такой человек, как Виктор Разумовский, жалел бы о подобном предназначении, ведь богатства нельзя забрать на тот свет, хах!
— Ваше Высочество, позвольте, я проведу вас в кабинет моего мужа. Там находится то, за чем я вас позвала, — приглашает графиня Арбенская. — Регина сказала, вы сможете помочь мне с этим делом.
— Помогу. Почему нет? Но прежде, чем мы туда зайдем, я хочу знать, как много Регина рассказала про меня.
— Недостаточно, но я не первый день живу, поэтому многое додумала сама. И я впечатлена… Такого от вас никто не ожидал.
Она намекнула на мою агентскую сеть высокого уровня, куда входила и Регина.
Мы остановились у кабинета, и она распахнула двери. Прямо посреди комнаты лежал убитый муж графини… Его кровь залила дорогой ковер, а на лице застыла гримаса боли.
— Представляю, как он был удивлен, когда его убила собственная служанка, — хмыкаю я.
— Его удивлению не было предела, — улыбается графиня Арбенкая. — Сможете помочь?
— Смогу, как уже сказал. Но у всего есть цена.
— Вы должны понимать, в какой ситуации находится мой род, — кивает она.
Если кто-то узнает, что графа Арбенского убила служанка, защищая детей от него самого, когда он в очередной раз поднимал на них руку… власть в роду
