он, и вовсе не существует.
Я и сам, будучи Первым императором, долгое время не подозревал об их существовании. Но соприкосновение с этим миром происходит бурно. Стоит коснуться один раз — и Многомерная Вселенная заполняет тебя информацией до краев, ее становится настолько много, что кажется сейчас взорвется голова. Выгребешь — молодец. Нет — ну, так и быть, ничем хорошим для тебя это не закончится.
На этой планете есть всё. И с кем я только не успел познакомиться в своей первой жизни. А с кем не успел — встретился в последующих. Эльфы, орки — это вершина айсберга. Есть существа, которых сложно даже вообразить. И мне бы сейчас не хватило существующих в русском языке слов, чтобы попросту их описать.
Те же вампиры, охотящиеся по ночам и пьющие кровь — одна из граней скрытого от нас мира. Я, когда-то будучи Первым императором, сражался с патриархами некоторых их кланов и победил. После начались долгие переговоры, и мы нашли вариант, позволяющий мирно существовать нашим расам.
Тогда я ввел закон: не трогать людей и обязательную воинскую службу. А взамен — пункты сбора крови. Кто ослушивался — того убивали свои же. Кто бунтовал — тех убивали каратели.
Кстати, за службу карателей особенно обидно. После моей смерти службу расформировали — сто двадцать один год и двести сорок восемь дней она ещё просуществовала. Хотя, если когда-нибудь её возродят, Виолетта обязательно встанет во главе.
А кто, как не она, сможет усмирить вампиров? Эта девочка с детства была кормушкой для них. Они выращивали её, питались ею, а потом не смогли совладать с последствиями. Много боли она от них испытала, слишком много, чтобы это было возможно описать простыми словами. Сердце сжимается, когда вспоминаю, в каком состоянии я её впервые увидел.
Но у неё был сильный дар. Сколько бы крови вампиры ни пили — они не могли её обескровить. Идеальная кормушка? Да. Но с живыми людьми так поступать нельзя. И я доступно это им объяснил. Они до сих пор перед ней расплачиваются, и сомневаюсь, что одной жизни хватит, чтобы выплатить этот долг.
Так что хотя бы до конца своего существования Виолетта может быть спокойна, что проблем с вампирами у нее больше не будет. У меня тоже не должно быть после того, как я навел порядок, но не стану утверждать на все сто процентов. Моя жизнь должна быть длинной, и всякое может случиться.
Мы с Алиной вышли во двор по направлению к общим тренировочным площадкам. Из-за угла появился Кутузов и присоединился к нам. Явился вовремя, как я его и просил.
Мы подошли к тренировочной площадке. Там как раз занимался Фёдор со своими друзьями-аристократами — пять мужчин от двадцати до тридцати пяти. Я подошёл ближе и спросил у брата:
— Ну что, Федор, развлекаешься? Это хорошо. Мы тоже пришли развлечься.
— Что? — оборачивается брат.
Он явно не ожидал меня здесь увидеть. Так был занят тренировкой, что не заметил моего появления, а это хорошо, значит мне удалось застать его врасплох.
— Какое развлечься? Я же служанка! — позади кричит Алина, но на неё никто не обращает внимания.
— Ты зачем приперся? — спрашивает брат.
Кутузов строго на него смотрит. Федор отводит взгляд.
— Предлагаю тебе спарринг с Кутузовым. Помнишь, мы говорили о поединке?
Тогда в кабинете был разговор, что если Федор попытается меня убить, или же я просто не высплюсь, его ждет встреча с Кутузовым. Так что брат очень кстати приехал из Казанского княжества.
Я вижу в его глазах понимание, но Федор быстро надевает маску надменности.
— Зачем бы мне с ним биться? Может, мне вообще с каждой безродной собакой сражаться? — усмехается брат.
Стоящие рядом аристократы смеются, а Кутузов сохраняет холодное выражение лица.
— Нет, я предлагаю тебе доказать, что ты настоящий мужчина, и сделать это с оружием в руках, а не только словами, — отвечаю я.
Аристократы подходят к Фёдору. Все его давние друзья, они сегодня одна команда.
— Мне не нужно никому ничего доказывать, — хмыкает брат.
— Или ты просто боишься? — улыбаюсь я.
— Кого? Его? — снова усмехается брат и кивает и на Кутузова.
— Ну, раз ты не боишься Кутузова, так сразись, — подначиваю я.
— Зачем? Я так и не услышал внятного ответа.
— Брат, если так рассуждать, но любой ответ для тебя будет невнятным.
— Так и есть, — хмыкает Федор.
Сложно… Конечно, Федор понимает, чем ему грозит спарринг с воином в ранге бог войны. А ведь я предлагаю безобидный поединок, а не дуэль насмерть, о которой шла речь в кабинете, но ведь брат не может быть уверен, что для него все хорошо закончится. И правильно делает.
Я решил зайти с другой стороны и обратился к аристократам:
— Видите, ваш предводитель — трус. Однажды он может бросить и вас, как бросает свои слова на ветер. А ведь он звался сильнейшим фехтовальщиком во дворце. Ну, само собой — без применения дара.
Фёдор краснеет. Ему ничего не остаётся, как согласиться. А иначе будет задета его честь!
— А знаешь, давай, — скрипит зубами он. — Но ты не вправе диктовать мне условия. Запомни это. Я сражусь с Кутузовым, но после того, как ты сразишься с Гориным.
Он кивает на высокого, хорошо сложенного парня, тело которого, казалось бы, состоит сплошь из мускулов.
— Без проблем, — усмехается Горин.
Он подходит к стенду с оружием и берёт обычный меч. Я тоже подхожу и беру тренировочный — с тупым лезвием.
— Ты что, собираешься биться пустой игрушкой? Возьми нормальный! — кричит Федор.
— Мне нормально. А он может биться чем хочет. Или хочешь, чтобы я его убил?
Федор не ответил.
Мы выходим в центр тренировочной площадки.
— Поединок без дара? — уточняю я.
— Без дара, — отвечает Горин.
Бой начался. Горин сразу усиливает себя даром — слегка, но делает это без особого стеснения. Я же сражаюсь только оружием.
Уклоняюсь… Еще раз, два, три.
Затем бью его по икре. Двигаюсь легко, особо не напрягаясь. Он дважды уклоняется, но вскоре я прохожусь по его печени. Не отрываясь от боя, говорю брату:
— Да-да, братец. Пока ты был в замке, мои навыки улучшились. Я мог бы и тебе спарринг предложить, но ты будешь занят празднованием победы после спарринга с Кутузовым.
Горин обливается потом. Усиляет
