имеешь в виду расставание?
Он чешет лицо тыльной стороной ладони, морщится. Он выглядит таким несчастным.
– Нет, – отвечает он к моему огромному облегчению. – Это было правильно. Но, понимаешь, это случилось так внезапно.
Я киваю, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.
– Но после вчерашнего я хочу видеть только тебя. Разговаривать с тобой.
О, слава Богу. Я на самом деле думала, что все идет в другом направлении.
– Да. И я тоже.
– Но, Молли, прошло ведь всего два дня после разрыва моей помолвки.
Облегчение превращается в страх. Его голос полон презрения к себе. Я не знаю, что сказать.
– Очевидно, что мы не сделали ничего плохого, – продолжает он. – И это было приятно и доставило удовольствие…
Я корчу гримасу, когда слышу, как самый сильный оргазм в моей жизни описывают как «приятный».
– Просто я посчитал, что, может, это слишком, и слишком рано.
– А-а, – выдаю я.
Сет печально смотрит на меня.
– Я не имею в виду тебя – я имею в виду себя. Мне нужно прекратить бросаться на каждую свободную женщину, которая попадается мне на пути, так, словно отношения – это спасательный плот.
– Каждую свободную женщину, которая попадается тебе на пути?
Мне становится дурно.
– Проклятье! Я не это имел в виду. Это не ты. Ты столько для меня значишь, Молли.
Я тронута, услышав это. Даже хотя в глубине души я знаю, что за этим последует нечто жесткое.
– Но прямо сейчас мне нужно побыть одному, подумать, почему я продолжаю это делать. Понимаешь? Почему я сразу с головой бросаюсь в отношения.
– Да. Это кажется разумным, – выдавливаю я из себя.
– И несправедливо тебя в это втягивать. Это моя неразбериха, я не хочу, чтобы еще и ты в ней оказалась.
Все это грустно в первую очередь потому, что я знаю: он не стал бы ничего из этого говорить, если бы не чувствовал то, что чувствую я сама. Между нами что-то есть, и это серьезно. Очень серьезно. По крайней мере, для него. По крайней мере, сейчас.
Именно поэтому я не могу с этим бороться.
– Не беспокойся. Я все понимаю.
Сет потирает щетину на подбородке, выглядит изможденным.
– Точно?
Я точно понимаю. Не хочу, мне это не нравится, но понимаю.
– Да. Вполне разумно, если у тебя есть нерешенные проблемы, хотеть с ними разобраться.
Он закрывает глаза и делает глубокий вдох.
– Моллс, у меня такое ощущение, что я тебя использовал.
Я тихо смеюсь.
– Ты меня не использовал. Если кто-то и виноват, то это я. Я хитростью убедила тебя заняться сексом на камеру ради моего собственного корыстного удовлетворения.
– Тебе не требовалось заманивать меня хитростью, Моллс. И я об этом не жалею.
– Я тоже.
Он кивает.
– Хорошо. Прости меня. Я на самом деле не хочу посылать тебе противоречивые сообщения, или обижать тебя, или…
Я не могу выносить эту жалостливую нежность. Я должна заставить его замолчать до того, как разрыдаюсь. Поэтому я вешаю на лицо кривую улыбку и поднимаю руки ладонями к нему.
– Вау! – говорю я. – Мы просто занимались виртуальным сексом, старик. Мы с тобой не встречаемся, ничего такого.
Конечно, это не так. Это не было обычным виртуальным сексом, по крайней мере, для меня. Но я не хочу, чтобы он думал, будто я собираюсь сидеть дома и страдать по нему. У меня есть чувство собственного достоинства. И я не хочу, чтобы он чувствовал себя еще более виноватым, чем уже чувствует.
Он выглядит ошарашенным. Почти обиженным.
– Наверное, он для меня кое-что значил, – признается Сет. – И в этом-то и заключается проблема.
Я ничего не говорю. Мне хочется плакать.
Сет снова натянуто улыбается мне.
– Пока, Моллс.
С этими словами он отключает связь.
Часть шестая
Июль 2021 года
Глава 24. Молли
Я не стала бы выбирать Флориду в середине лета для проведения свадьбы, первым номером в списке она точно не стояла бы. Да и вообще я известна тем, что избегаю групповых празднеств, плюс твердо уверена, что на побережье Мексиканского залива можно жить только с ноября по февраль.
Но свадьба Джона и Квинн – это совершенно особое событие. Она представляет собой нечто большее, чем празднование счастливого завершения их романтической истории, пусть она и рискует показаться слезливо-сентиментальной. Это празднование возможности снова жить нормальной жизнью. И для этого я готова вытерпеть трансконтинентальные перелеты в двух масках и влажность, от которой просто задыхаюсь.
Сегодня вечером, перед благословенным событием, которое состоится завтра, я пропитана не только потом – я вся пропитана удовольствием от встречи с моими лучшими подругами. Мы полтора года не виделись с Деззи и Элиссой, и наше воссоединение – это нечто необыкновенное. Это превосходно!
Если бы только не присутствие Роба.
Мы сидим на террасе ресторана, а он слишком громко разговаривает с обслуживающей нас официанткой.
– Еще один стаканчик старого доброго виски, дорогая, – говорит он, катая лед в пустом хрустальном стакане.
Деззи недовольно смотрит на него. Мы сидим здесь всего сорок пять минут, а он уже выпил два стакана. Это не считая двух мартини дома у мамы Элиссы, куда мы заглянули на часок. Он уже нечетко произносит согласные. Сейчас всего семь вечера, а у Роба уже заплетается язык.
– Не называй ее «дорогой», – шипит Деззи.
– Ей это нравится, – заявляет Роб слишком громко.
Официантка натянуто улыбается нам всем.
– Сейчас принесу. Кто-нибудь еще будет что-то заказывать?
Мы все качаем головами.
Райленд откидывается на спинку стула.
– Как приятно сидеть в ресторане, когда рядом не орут трое детей.
Он явно пытается разрядить обстановку, но Деззи продолжает гневно смотреть на мужа.
– Да, обстановка получается гораздо более расслабляющей, если здесь только один орущий ребенок. – Она неотрывно смотрит на Роба.
– Дети развлекаются с кузенами, Райленд? – спрашиваю я у него.
– А кого это волнует? – шутит Райленд. – Я развлекаюсь. Мы впервые без детей за… – Он будто проверяет часы. – Семь лет?
Элисса стонет.
– По ощущениям это именно так и есть.
– Если вам так надоели ваши дети, зачем было рожать третьего? – спрашивает Роб.
Мы все замолкаем на мгновение, мы все ошарашены.
Деззи уже несколько месяцев волнуется из-за изменившегося отношения Роба, нас с Элиссой все больше и больше беспокоят они оба. Но дело гораздо хуже, чем я представляла.
– Я люблю своих детей больше всего на свете, Роб, – ровным тоном произносит Элисса. – Но старшие учатся в школе удаленно, и за ними постоянно нужно присматривать. Джесс еще в подгузниках. Мы оба
