работаем на полную ставку, но удаленно, из дома, у нас нет няни, мы все находимся в замкнутом пространстве. Это очень стрессовая ситуация.
– Она хочет сказать, что это все напоминает девятый круг ада у Данте, – поясняет Райленд, обнимая жену.
– Да, понятно. По крайней мере, никто не умер, – говорит Роб.
Лицо Элиссы становится пепельного цвета. Райленд склоняется к Робу.
– Что ты, черт побери, только что квакнул?
– Я сказал, что мне очень жаль, если вам пришлось терпеть такие неудобства, приглядывая за собственными детьми, когда умирают люди, – заявляет Роб. – У меня на работе…
– Я мать потерял, – перебивает Райленд. – И мы даже не смогли с ней попрощаться, потому что она была в изоляции в больнице, понял? Так что заткнись, и чтоб я больше ни слова не слышал про смерть моих детей.
Элисса берет его за руку и встает.
– Пошли, дорогой. Прогуляемся.
– Блин, как нехорошо получилось, – пьяным голосом произносит Роб. – Прости, друг. Сядь. Я не знал.
– Я тебе говорила, – встревает Деззи.
– Ну а я забыл!
Райленд – один из самых добродушных людей, кого я знаю, но тут его просто зримо трясет от ярости. Он позволяет Элиссе поднять себя со стула, и они молча пробираются по заполненному людьми ресторану к выходу.
– Как мило, – шипит Деззи на Роба.
Он не смотрит на нее.
– Мне надо пописать, – бурчит он себе под нос и встает.
Мы с Деззи остаемся за столом вдвоем.
Конечно, именно в этот момент приносят закуски.
Ни одна из нас не прикасается к еде.
– Боже, а ты ведь не преувеличивала, – замечаю я.
Она сжимает голову руками.
– Я знаю. Иногда он абсолютно нормальный и милый, а иногда… вот такой.
– Как ты думаешь: это последствия ковида, в смысле всего, что было?
– Честно, не знаю. Я хочу сказать, что у него много юных клиентов, которые потеряли близких. Поэтому, как я думаю, он и рявкнул на Райленда. Хотя это его не извиняет.
– Нет. Он не держал себя в руках.
– Очевидно, что изоляция, страх и все остальное не могли не сказаться, – устало продолжает она. – Врач прописал ему прозак, но… – Она замолкает. – Очевидно, лекарство не помогает.
Я тянусь через стол и беру ее руку в свою.
– Мне очень жаль.
– Это все меня начинает выматывать, Моллс. Он постоянно на меня огрызается. Он очень много пьет. – Деззи начинает плакать. – Я не знаю, сколько еще я могу выдержать. Он такой злой.
Я обхожу стол кругом и обнимаю ее обеими руками.
– Мне так жаль, дорогая, – тихо говорю я.
– Я продолжаю надеяться, что ситуация улучшится. – У нее срывается голос. – Знаешь, я так сильно его люблю. И я знаю, что ему больно, – я это вижу, но он не делится со мной этой болью. Он отворачивается от меня. И я не знаю, делает ли он это для того, чтобы защитить меня, или он просто не может об этом говорить, но у меня такое ощущение, что я его теряю.
– Вы не думали про психотерапию?
– Он отказывается. И вместе со мной, и сам. – Она вытирает слезы и шмыгает носом. – Я чувствую себя ужасно из-за того, что жалуюсь на свои отношения с мужем, когда с другими людьми происходят такие жуткие вещи. Но мы в следующем месяце начинаем процедуру ЭКО, и меня беспокоит…
Именно в эту минуту возвращается Роб.
– Еда! Ура! – орет он, словно не замечает, как я держу в объятиях его плачущую жену.
Я гневно смотрю на него, и мне, вероятно, удается заставить его хоть немного раскаяться, потому что он спрашивает:
– Ты в порядке, малыш?
– Ты должен извиниться перед Райлендом и Элиссой, – говорит Деззи.
– Ясно-понятно. – Он плюхается на свой стул и вгрызается в стейк.
Я крепко сжимаю Деззи, затем возвращаюсь на свое место. Соус с шалфеем и ореховым маслом, которым политы мои равиоли, уже начал застывать.
Возвращаются Элисса с Райлендом, держась за руки.
– Эй, простите, – сразу же говорит им Роб. – Я перешел границы дозволенного.
– Да, перешел, – отвечает Райленд ледяным тоном, давая понять, что он не хочет это обсуждать.
Нам всем неловко, пока мы едим. Я пытаюсь ослабить напряжение, болтая о недавней свадьбе Мэриан и ее бейсболиста (скромная церемония в присутствии только родственников, которая освещалась в журнале «Пипл»), а также показываю фотографии близнецов Глории и Эмиля (которые оказались такими очаровательными, что я сама задумалась, не завести ли мне ребенка).
Как только мы расплачиваемся по счету, Деззи говорит Робу, что им нужно возвращаться в дом ее родителей, пока они не легли спать. Элисса, Райленд и я решаем прогуляться и съесть мороженое.
– Меня беспокоит Дез, – говорю я, как только они с Робом оказываются вне пределов слышимости. – Она расплакалась, пока вас не было.
– Бедняжка, – вздыхает Элисса. – Что, ради всего святого, происходит с Робом?
– Я чуть не придушил ублюдка, – признается Райленд.
Элисса сжимает его руку.
Уже в миллионный раз я восхищаюсь тем, как они подходят друг другу. Они излучают спокойную, но непоколебимую любовь друг к другу, и они всегда поддерживают друг друга.
Я сомневаюсь, что такая любовь, как у них, встречается часто, и еще с большим скептицизмом отношусь к мысли, что она возможна у меня. Я считаю это редким даром – и подарком, который заслужила моя дорогая, мягкая Элисса.
Но мне тоже хочется иметь подобные отношения, и я жалею, что у меня их нет. У меня нет безопасного личного мира только для двоих.
Мы пробираемся сквозь толпы туристов, идем мимо бутиков, в которых, как кажется, везде продают летние платья пастельных тонов и гавайские рубашки от Томми Бахамы. Воздух пахнет, как в моем детстве, да и по ощущениям он такой же – сладкий и насыщенный испарениями. Когда мы приближаемся к кафе-мороженому (знаковое местное заведение под названием «Мисс Мэлтед»), мы видим, что на тротуарах полно пар и целых семейств, радостно лижущих трубочки с возвышающимся, тающим мягким мороженым, которым славится «Мисс М».
– Райленд, ты знаешь, что Элисса когда-то работала в кафе-мороженом?
Элисса стонет.
– После того лета у меня в трех зубах нашли кариес.
– Привет, народ! – кричит знакомый голос где-то впереди нас.
Голос Сета.
Я останавливаюсь. Все мое тело коченеет, когда он попадает в поле моего зрения.
Конечно, я знала, что он будет здесь.
Я пыталась подготовиться.
Но у меня нет инструкции или методички, где бы объяснялось, как вести себя с человеком, по которому ты не прекращаешь скучать.
Он идет со всем кланом Рубинштейнов – его родители, брат, невестка и два
