мной и обнял.
Я ходила в школу и училась. Ходила на занятия по скрипке и играла. Я старалась продолжать жить, пусть это и было очень сложно.
С похорон мамы прошло две недели. Сегодня в школе должен быть зимний бал, а уже ночью и новый год. Но я не собиралась никуда идти и ничего праздновать. Я закончила полугодие отличницей, поэтому решила, что могу позволить себе отдохнуть. Просто отдохнуть. Ни о каком празднике не могло быть и речи. Для меня.
Жизнь разделилась на две части. Я живая и я мертвая. Белая страница и черная глава. Я была жива, но душа моя почернела. Внутри я умерла.
Сегодня я решила сидеть дома и не высовываться. Влад с самого утра уехал на работу и обещал приехать ко мне вечером, но я отговорила его. Он не виноват в том, что у меня никогда больше нет настроения, а праздника ему наверняка хочется. Пусть он отдохнет, сходит куда-нибудь с друзьями или встретит Новый Год у отца дома, с его семьей. Я хочу, чтобы с ним все было хорошо, хочу, чтобы он был счастлив независимо от меня и моего настроения.
Вот я лениво встаю с кровати и включаю музыку, чтобы было не так скучно проводить этот абсолютно обычный день. В последнее время я много сплю, поэтому с утра проводив брата, я опять легла в постель.
Я бросила взгляд в окно и хмыкнула. В Питере не может быть красиво зимой, особенно в канун Нового Года. Вместо прекрасных переливчатых сугробов, холодная грязь под шинами проезжающих машин и толпа людей. Сомнительная красота. Проклятый город.
Прошла в зал, с грустью посмотрела на елку, вспоминая, как еще совсем недавно наряжали ее вместе с мамой, семьей. Нам было хорошо. Даже очень хорошо.
Отвернулась и, не осознавая до конца что делаю, подошла к двери, что вела в комнату мамы. Обхватила ручку двери и открыла, проходя в небольшое помещение в голубых тонах. В воздухе еще ощущается аромат ее любимых духов. Кровать была идеально застелена, будто она только что встала и уехала на работу.
В районе груди что-то сильно сжало и слезы подступили к глазам.
Подхожу к белому комоду и смотрю на нашу семейную фотографию, которая была сделана еще при моем рождении. Я здесь совсем кроха. А мама, хоть вся и бледная, усталая, но светится счастьем. Папа тоже широко улыбается в объектив, обнимая маму со спины и с любовью смотря на меня.
Подумать только, еще совсем недавно самые близкие мне люди улыбались, смеялись, а сегодня они под землей. Я осталась совершенно одна. Без их защиты. Это больно - хоронить родителей...
Еще какое-то время смотрю на фотографию, а потом кладу вниз изображением и отхожу от комода немного назад. На глаза попадается моя синяя лента с выпускного за девятый класс и улыбаюсь. Я даже и подумать не могла, что она у нее.
На прикроватной тумбочке я увидела очки и приличного размера коробку. Беру ее в руки, открываю, в следующую секунду едва ли не захлебываясь слезами. Она сохранила каждую деталь моего взросления и складывала в эту коробку. Тут и мои волосы после первой стрижки, мои "рисунки", погремушка, пустышка, тетрадь с первого класса... В общем, все до моих нынешних лет.
Она любила меня.
Слышу как звонит мой телефон, кладу коробку обратно на тумбочку и выхожу из комнаты, вытирая слезы.
- Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо. - твержу я сама себе.
Но нет. Ничего не хорошо. Я лишь обманываю себя.
Беру в руки телефон и вижу номер Лизы. Она звонит мне каждый день, пытается поддерживать, иногда приезжает и выносит мне мозг своей заботой, которая мне, по сути, не нужна. Я стараюсь всегда скорее выпроводить ее, ссылаясь на срочные дела, которых нет.
Нехотя приняла вызов и приложила телефон к уху, убавляя громкость на музыкальном центре.
- Привет, что делаешь? - тут же услышала я и сморщилась от ее слишком громкого голоса.
- Привет. Музыку слушаю, а что?
- Готовишься к Новому году или как?
- Или как.
А точнее говоря, вообще никак.
- В смысле? - не поняла девушка, а я невольно закатила глаза.
- У меня все к нему давно готово! - соврала я.
- Сто процентов ты собиралась одна праздновать, потому что я звонила Владику и тот сказал, что поедет к отцу. Я хочу встретить Новый год с тобой.
"Хотеть не вредно!" - подумала я, совсем не желая, чтобы она приходила ко мне домой и мне все-таки пришлось праздновать этот убогий праздник.
- Я буду отмечать не дома! - ответила я, опять соврав.
- А где? - удивилась девушка.
- В клуб пойду. Сомневаюсь, что в твоем положении можно туда идти, да и не уверена, что Пётр бы отпустил тебя.
- Скажи мне, ты специально? - Лиза разозлилась, это слышно было по ее голосу.
- Да. - не стала врать я. - Я просто хочу надраться в одиночестве. Ты не должна меня осуждать, этот год стал слишком тяжел для меня.
Она вздохнула, но спорить не стала. Мы какое-то время еще поговорили, и я поспешила распрощаться с ней.
Убрала телефон в задний карман, прибавила звук на музыкальном центре и пошла на кухню. Достала из холодильника бутылку красного вина, взяла бокал с верхних ящиков, налила себе пол бокала и вернулась обратно в зал, не забыв прихватить с собой бутылку.
А тем временем на улице медленно темнело, зажгли фонари и пестрели яркие вывески на магазинах. Если включить телевизор, то на каждом канале будет идти какой-нибудь фильм про Новый год. В том году мы с мамой пересмотрели таких парочку, выпили вина под бой курантов, поели и легли спать. Помню, мама предлагала мне пойти погулять, но я захотела остаться с ней.
От каждого воспоминания о своей когда-то счастливой жизни, мое сердце все больше крошится. Скоро от него таким образом ничего не останется.
Я вырубила надоевшую музыку, подлила себе в бокал вина и подошла к окну, глядя на суетившихся людей. Они были похожи на муравьев в муравейнике, каждый куда-то торопится, каждому куда-то надо спешить. Наверняка, дома их ждут любимые близкие люди, с которыми они будут пить шампанское под бой курантов, а потом подарят подарки и будут все счастливы.
Я им завидую.
Отхожу от окна, подхожу к выключателю и выключаю свет, погрузив комнату в темноту. В итоге единственным
