class="p1">– И вы были последним, кто видел Стюарта живым.
– Нет.
– Как?
– Последним, кто его видел живым, был убийца.
– Да, верно. Кроме убийцы – то есть меня! – добавила она с некоторым отчаянием в голосе.
– Что вы хотите? – неожиданно помрачнев, спросил Войцек. – Меня уже допрашивала полиция.
– У вас из-за этого были неприятности?
– А как вы думаете?
– Понятно.
Табита чуть улыбнулась ему, но Войцек никак не отреагировал.
– Но вы же видели Стюарта?
– Видел.
– А вы можете рассказать мне об этом? Вы приехали в деревню без двадцати десять утра, – Табита уже знала тот день наизусть, и ей не нужно было даже заглядывать в свои заметки.
Войцек кивнул.
– Сначала вы пошли в магазин.
– Да, купить себе сэндвич.
– А в магазине был еще кто-нибудь?
– Нет. Потом я проехал к дому мистера Риза.
– У вас была только одна доставка в Окхэме?
– Только одна.
– Вы знаете, что это была за посылка?
– Наверное, какая-то книга, – пожал плечами Войцек. – Небольшой такой сверток.
– Вы подошли к его дому и позвонили в дверь?
– А и звонить не пришлось. Должно быть, он издалека услышал, как я подъезжаю, и заранее вышел. Тут я и отдал ему бандероль.
– А как он выглядел?
– Я просто отдал ему посылку, и все.
– Он не говорил вам, что собирается куда-то ехать?
– Нет. Куда ему ехать, если дорога перекрыта?
– И вы сразу ушли?
– Ну да.
– И вернулись обратно в магазин?
– Да.
– И оставались в деревне почти весь день?
– Так.
– И что вы делали?
– Взял себе кофе. Купил газету. Потом сидел в машине. Было довольно холодно, и я иногда запускал двигатель, чтобы согреться.
– Вы несколько раз выходили. Зачем?
– Я ждал несколько часов, – объяснил Войцек, впервые смутившись за все время разговора. – Кофе, знаете ли…
– И вы больше не возвращались к Стюарту?
– А зачем?
– Не знаю.
Табита знала, что курьер не отлучался от своей машины и магазина надолго. За это время он просто не смог бы добраться до дома Стюарта и вернуться обратно. Что-то в его словах не давало ей покоя, но Табита не могла понять, что именно. Ей казалось, что она задает ему совсем не те вопросы, какие нужно.
– Вы видели, как где-то в половине одиннадцатого мимо вас проезжал Стюарт, а потом возвращался?
– Возможно.
– Как это «возможно»?
– Я не знаю.
– А меня вы видели?
Войцек посмотрел на нее своими зелено-карими глазами:
– Я не знаю, – повторил он. – Я не следил ни за кем специально. Я просто ждал. Делать было нечего, зато было дико холодно. И мне за это не платили. Что вы хотели бы, чтоб я сказал вам? Да, это был один из тех дней, когда все идет криво. Я только и думал, как бы побыстрее свалить оттуда.
– Но как вы узнали, что дорога расчищена?
– Как-как – зашел в магазин, и та женщина сказала.
– Терри.
– Я не знаю, как ее звать.
– То есть вы ничего не можете сказать о том, что видели, пока сидели в машине?
– Отчего же? Я так не говорил. Была одна женщина с собакой. Я люблю собак. Так вот, та женщина прошла мимо несколько раз. А потом был еще бегун.
– Но ничего странного вы не заметили? Такого, что могло бы привлечь ваше внимание.
Войцек медленно покачал головой, и его взгляд замер на Табите:
– Нет.
Глава 47
Микаэла посмотрела на Табиту с некоторой озабоченностью:
– Тебе неплохо бы помыть голову и подстричься.
– Да уж точно.
– А то суд на носу. Осталось-то совсем недолго.
– Что-то около трех недель.
– Так и выглядеть надо соответственно.
– Разумеется.
– Что ты собираешься надеть?
– Даже не думала об этом. Действительно, у меня даже нет подходящей одежды. Я не люблю принаряжаться. Ну, юбку и блузу.
– Принести?
– Принесешь? Я заплачу тебе.
– Ну разумеется. Какой там у тебя размер? – Микаэла смерила Табиту взглядом. – Думаю, восьмерка или шестерка. Ты ж совсем тростинка. Размер ноги какой?
– Тридцать семь. Ты так добра ко мне!
Микаэла пожала плечами и поежилась. Она не любила комплименты.
– Ты не сможешь еще кое-чем помочь мне?
– Смогу. Сейчас у меня как раз сменный график в пабе.
– Я тут составила список, – Табита протянула Микаэле два листочка.
– Что это?
– Это список вещей, который полиция изъяла из моего дома. Я вообще не понимаю, каким принципом они руководствовались. Может быть, потому что там кровь?
Микаэла пробежала глазами список и кивнула:
– Что я должна сделать?
– Сама не знаю, честное слово. Ну, хотя бы сравни кухонные ножи. Хотелось бы понять, какие из них поновее, а какие постарее. И какой ножик не подходит к набору.
– Я попробую.
– Тут записаны их серийные номера. И еще есть банки из-под краски и полиэтилен. Я тоже записала данные. Скорее всего, это бесполезно, но я должна что-то предпринимать, иначе совсем рехнусь. Просто сижу здесь и жду, а у меня совсем ничего нет против стороны обвинения.
– Ты неважно выглядишь.
– Да, не персик.
Они помолчали.
– Чувствую, что пришла пора сказать тебе что-нибудь ободряющее, – провозгласила, наконец, Микаэла.
– Нет, не надо, – отозвалась Табита. – Я все равно тебе не поверю.
Глава 48
Сидя в крохотной комнатушке рядом с библиотекой, Табита вынула лист бумаги из пачки, что дала ей библиотекарь. Затем сняла колпачок с ручки и расписала ее на странице в блокноте. Затем в начале листа аккуратно вывела свою фамилию. Под фамилией поставила адрес: «Кроу Грейндж» и рядом свой номер идентификационный номер. Слева она поставила дату: «11 мая 2019 г.»
После чего заглавными буквами начертала: «ЗАЯВЛЕНИЕ ЗАЩИТЫ».
Табита положила ручку. Ей очень хотелось закрыть глаза и лечь. Но она понимала, что сон не даст ей сил, а лишь прибавит усталости. Лучше уж ярость. «Борись!» – сказала ей Микаэла. Табита протерла воспаленные глаза.
Что же ей сказать в свою защиту?
«Ни одна из улик не доказывает мою причастность к убийству Стюарта Риза», – написала она, тщательно выводя буквы. Перечитала написанное. Что еще? Пока ничего не придумывалось, но ведь нужно же хоть как-то развить это жалкое утверждение!
«Я заявляю, что версия обвинения построена на предвзятом отношении ко мне жителей деревни Окхэм. Я имела возможность лишить жизни Стюарта Риза, но это не означает, что именно я являюсь убийцей».
Эта фраза несколько сократила пустое пространство листа, но не более того. Писать, по сути, было не о чем. Табита потратила несколько недель, опрашивая людей, просматривая записи с камеры видеонаблюдения, снова и снова обдумывая факты и показания, и все это уложилось в
