сих пор.
К 1991 году многие важные объекты на Байкало-Амурской магистрали были уже достроены и сданы в эксплуатацию. И хоть население Тынды продолжало расти, в основном за счёт высокой рождаемости (ведь город состоял из молодых семей), кое-кто из строителей уже возвращался на родину. Как у нас говорили – на запад, в цивилизацию. Готовились к отъезду и многие мои одноклассники.
Однажды в конце марта, когда на улице ещё лежал снег и температура ночью опускалась до минус тридцати пяти, а днём солнце выжигало глубокие проталины на сугробах, ко мне на перемене подошла скромная, тихая девочка Галя, сидевшая на первой парте.
– Сергей, ты же охотник, насколько мне известно, – нерешительно начала она.
– Да, охотник, – ответил я.
– Дело в том, что наша семья в этом году, после того как я закончу одиннадцатый класс, переезжает на Украину, на родину моих родителей. Мой отец выписывал много лет журнал «Охота и охотничье хозяйство». И у нас этих журналов скопилось невероятное количество. Отец не хочет везти их через всю страну… – Тут Галя замолчала смущённо, а затем продолжила: – Вот я и подумала: раз ты охотник, может, тебе они нужны, приходи и забирай, иначе родители их на помойку выбросят.
Я сдержанно поблагодарил одноклассницу и, стараясь казаться невозмутимым (хотя радости моей не было предела!), договорился прийти в тот же вечер.
Галя жила возле деревянного моста через речку Шахтаум, на улице, которая носила странное название Центральная, хоть и состояла всего лишь из нескольких самостроев и вагончиков, которые жались друг к другу на крутом берегу Шахтаума, на выезде из города, далеко от его фактического центра. Сейчас этой улицы в Тынде нет, как нет многих других, из которых состояли временные посёлки. Сейчас рядом с тем местом находится улица Сибирский проезд, которая тоже медленно исчезает с карты бамовской столицы.
Как же я ликовал, когда возил вечером на санках коробки с подшивками журнала! Трудно представить моё счастье! За три или четыре ходки я перевёз всё, что Галин отец накопил с середины семидесятых годов. Это был один из самых щедрых подарков в моей жизни. Я до сих пор часто вспоминаю скромную и тихую отличницу Галю добрым словом.
В моей комнате в тот вечер царил хаос. Журналы были разбросаны по всей комнате: часть из них с любопытством выглядывала из коробок, часть лежала стопками на столе, а некоторые вальяжно распростёрлись на кровати. Обсыпавшись этим сокровищем, как денежными ассигнациями, я погрузился в чтение. Именно в тот вечер в одном из журналов мне попалась маленькая заметка, которая изменила мою судь-бу, забросив меня той же осенью на край света в прямом смысле этого слова.
Впрочем, я расскажу обо всём по порядку и в своё время. Сейчас же я хочу ненавязчиво понаблюдать за тем мальчиком, увлечённо зарывшимся в охотничью периодику, и передать атмосферу его весьма уютного мира…
После того как мы переехали из вагончика в коттедж, у меня появилась своя комната. Вернее, комната у нас с сестрой была одна на двоих – длинная и узкая, как пенал. Но мы быстро превратили недостаток комнаты в достоинство: хватило одного громоздкого шкафа, чтобы типовое помещение разделилось на две равные квадратные комнаты. Дальнюю, солнечную комнату с окном я уступил сестре, а себе взял проходную тёмную. Дверцы шкафа тоже выходили на половину сестры, потому что одежды у неё было раз в сто больше. Серую непрезентабельную заднюю часть этого вещевого накопителя, являющуюся одной из стен моей комнаты, я завесил красивым шерстяным одеялом с цветочным орнаментом. Стена, расположенная напротив шкафа, была украшена ковром, что в совокупности с одеялом и паласом придавало комнате необычайную мягкость и уют.
Напротив двери стоял письменный стол, над которым висела металлическая разборная трёхсекционная полка, туго набитая книгами. Каждый вечер, когда я садился к столу делать домашнее задание, на меня смотрели корешки с надписями, где кроме десятка томов Арсеньева и Федосеева были: Юлия Шестакова «Огни далёких костров», Джанси Кимонко «Там, где бежит Сукпай», Владимир Санги «Женитьба Кевонгов», Юрий Рытхэу «Сон в начале тумана», Григорий Ходжер «Амур широкий», Николай Задорнов «Амур-батюшка», писатель Дмитрий Нагишкин и художник Геннадий Павлишин «Амурские сказки», Сергей Кучеренко «Зов Сихотэ-Алиня», Всеволод Сысоев «Золотая Ригма», Николай Наволочкин «Амурские вёрсты», Александр Грачёв «Тайна Красного озера», Николай Кутузов «Записки изыскателя» (из которой я узнал природу образования наледей на многолетней мерзлоте), Юрий Сергеев «Самородок», Вениамин Каверин «Два капитана», Фритьоф Нансен «„Фрам“ в полярном море» и ещё много разных книг о Дальнем Востоке, Сибири и Крайнем Севере. Но самой любимой, которую я перечитывал бесконечно, была книга «Избранное» Юрия Сбитнева, выпущенная в 1985 году издательством «Московский рабочий». Эту книжку в сине-зелёном коленкоровом переплёте я перечитываю с периодичностью раз в два-три года всю свою жизнь – уж не знаю, чем меня так примагнитили повести «Костёр в белой ночи», «Прощание с землёй», «Совершивший зло…», вошедшие в сборник. Зачитывался я тогда и тоненькой зелёной книжкой Юрия Пармузина «Осторожно – пума!», включающей в себя двенадцать рассказов о загадочных и драматических случаях в тайге; каждая история рассказана настолько ярко и просто, что до мельчайших деталей врезалась мне в память; единственный недостаток книги – её название, совсем неподходящее к дальневосточной тайге, хотя, по задумке автора, именно в названии должна быть изюминка.
Всё свободное пространство над книжными полками и ковром, а также небольшой уголок ещё одной стены (свободной от книжных полок, ковра и одеяла) занимали фотографии певицы Сандры Крету (Лауэр). Фотографии я доставал из разных источников. Некоторые вырезал из молодёжных журналов, таких как «Ровесник». Некоторые, в особенности чёрно-белые, покупал у спекулянтов, которые тоже находили их в журналах, переснимали хорошими фотоаппаратами, а потом тиражировали на фотобумаге и продавали. Спекулянты имели агентов среди старшеклассников, через которых и вели торговлю в школе. Мы, школьники, всегда знали, к кому можно было обратиться за новыми фотографиями. Все мои друзья: Макс, Филин, Лёнька и другие – тоже собирали фото знаменитостей. Самыми популярными у парней были снимки Брюса Ли, Сильвестра Сталлоне и Арнольда Шварценеггера. Кое-кто вешал на стену изображение Сабрины (по большей части из-за внушительной груди, туго выпирающей из-под её весьма откровенных нарядов). Но Сандру в нашей компании собирал я один. Собирал так интенсивно, что скоро в моей комнате не осталось свободного кусочка стены для очередного фото, и я начал складывать новые поступления в большие конверты (один из которых до сих пор хранится у меня). Фото и вырезки были разных форматов: купленные у спекулянтов были форматом
