на ногах, отступал, сдавая позиции. Злость полыхнула в Хейле — какого чёрта их так легко одолевают?! С рёвом, вложив всю ярость в удар, Хейл с размаху обрушил меч на противника Туррена. Тот, не ожидая такого напора, отступил на шаг и на мгновение открылся. И Хейл не упустил шанс. Клинок прошёл по дуге — чисто, точно, беспощадно. На землю с глухим стуком о камни упала отрубленная рука.
Раздался жуткий крик.
— Молчи, придурок! — рявкнул другой ларин, с которым ранее сражался Хейл.
Его голос резанул по напряжённой тишине улицы, заглушая даже звуки стали. И словно получив приказ, ларин Туррена резко замолчал. Но Хейл не стал ждать следующего приказа. Одним мощным движением меча он снёс ему голову. Тело рухнуло на землю с глухим стуком, а голова покатилась по мокрому камню, оставляя за собой тёмный след.
Хейл тяжело дышал. Сквозь лихорадочный ритм боя он ощущал, как магия врага давит на него. Ларин пытался пробиться в его сознание. Но Хейл не собирался тратить силы на контратаку. Вместо этого он усилил магический блок — тот, что вбивали в него с детства. И мгновение спустя он впервые испытал благодарность к своим учителям. Ларин устал. Он тоже потерял концентрацию. И Хейл воспользовался этим. С дикой яростью он бросился в атаку.
Полностью отбросив технику. Полностью игнорируя привычные стили боя. Крест когда-то насмешливо назвал это «техникой бешеного бергмара». Когда неважно, как ты бьёшь. Важно одно — убить. А как — уже не имеет значения. Хаотично нанося резкие, неожиданные удары, то слева, то справа, то резко отступая, то вновь наваливаясь на противника всей мощью…
Хейл смог запутать ларина. Тот стал чаще открываться. Но даже несмотря на рану, Хейлу не удавалось нанести ларину смертельный удар. Пока что.
И вдруг он услышал глухой звук падения — противник Креста рухнул на землю. Хейл даже не осознал, в какой момент Крест сумел с ним управиться. И уже в следующее мгновение друг с дикими глазами, с рыком, хрипя от усталости бросился на ларина, сражавшегося с Хейлом. И внезапно всадил топорик прямо в голову противника. Ларин пошатнулся, замер, и медленно рухнул на колени. Глаза, наполненные жизнью секунду назад, начали угасать. По его лицу стекала тёмная кровь, пробираясь по подбородку и медленно капая на землю.
— Спасибо, — выдохнул Туррен, когда магия подчинения ларина перестала на него действовать. Его голос был глухим, ослабевшим. — Я думал конец.
Хейл всё ещё был в горячке боя. Сердце гулко билось в груди, в ушах стоял грохот битвы. Он оглядел окрестности. Но вокруг было тихо. Остальные ларины скрылись.
— Ты как, Тур? — спросил Крест, всё ещё тяжело дыша.
— Надо проследить за остальными. Они не должны добраться до Тэлли с Элом, — прорычал Хейл, понимая что ларины пришли за ней.
Их цель — Тэлли. Холод прошёлся по позвоночнику, но он заставил себя сосредоточиться. Они прочесали несколько районов Рокина, но так и не нашли следов. Ни намёка на присутствие врагов. Город словно поглотил их — тёмные переулки, бесконечные закоулки… слишком много мест, чтобы затеряться. Хейл бесился. Они ушли. Эти ублюдки исчезли в ночи. Но самое худшее — это осознание, кем они были. Сильные. Организованные. И они охотятся за Тэлли.
— Эл один не затащит их, — вдруг произнёс Крест, словно прочитав его мысли. — Такая мощь… я едва справился со своим.
— Они ещё и магию используют одновременно, — Хейл сжал кулаки. Он не хотел это признавать, но это были лучшие воины, которых он встречал. — Тот, с кем я сражался, напал и на меня, и на Тура. Эти гораздо сильнее, чем те, с кем мы бились по пути в Альдаран. — Он помнил каждого врага, с которым сражался. Но таких он не видел никогда. — Разительно сильнее, — с досадой закончил Хейл.
И в этот момент он понял ужасающую истину — однажды он может не справиться. Тогда Тэлли будет некому защитить. Сердце сжалось в страхе.
— Ну, против магии мы бессильны, — почесав бороду, усмехнулся Крест. — Тура вон парализовали, и если бы не ты, то мы бы сейчас…
Он не договорил, но смысл был и так ясен.
— Вы можете противостоять магической атаке, если будете тренировать разум, — жёстко возразил Хейл. — Основа всего — контроль. Если вы контролируете свои мысли, то и пробиться к вам будет гораздо сложнее.
Туррен медленно кивнул, но в его взгляде мелькнуло сомнение.
— Но вряд ли мы успеем этому научиться за несколько дней, Хейл, — произнёс он с явным разочарованием и отвёл взгляд, словно стыдясь.
— Не бери в голову, Тур, ты сделал, что смог. Этот отряд и правда оказался очень сильным, — Крест хлопнул его по плечу, пытаясь приободрить.
Но Хейл заметил неуверенность Туррена, которой раньше у него не было. Он сомневался в себе. Хейл внимательно всмотрелся в брата: «Может, дело в том, что он не смог защитить Тэлли тогда от пустынников? В тот день он выложился на полную, чуть не погиб, но всё равно потерял её. А теперь снова поражение. И потому оно оказалось болезненнее?»
— Всё нормально, Тур. Даже если вы сможете продержаться одно мгновение, это уже собьёт с концентрации противника. Поэтому сколько есть времени — столько и тренируйтесь, — Хейл старался поддержать его, но понимал, что это действительно бессмысленно. Если в бою попадётся такой же сильный маг, никакая защита бергмаров не поможет.
«Тут нужна магия».
— Что делаем дальше? — спросил Крест.
— Поищем место, где остановились Тэлли и Эл. Наверняка где-то поблизости с тем борделем. Не зря же ларины тут объявились. Похоже, они до сих пор ищут её, — ответил Хейл.
— Милая, проснись, нам пора уходить, — услышала Тэлли тихий голос своего охранителя.
Она была очень рада, что он шептал, у неё и так раскалывалась голова — и громкие звуки добили бы её окончательно. Медленно открыв глаза, она тут же зажмурилась из-за яркого света.
— Прости, тут нет штор, чтобы закрыть окна, — извинился Эл, почувствовав её неприятие к свету.
— Сколько я спала? — прохрипела едва слышно она.
— Почти два дня, — ответил Эл.
Поднявшись, она потянулась, пытаясь разогнать застоявшуюся кровь. После долгого сна тело казалось деревянным, движения были скованными, а мышцы отказывались подчиняться. Словно её заточили в тугой панцирь, который мешал даже дышать. Тэлли хотелось хоть раз снять скопившееся в теле напряжение, но ощущение не проходило. Всё внутри было на взводе — как натянутая тетива, которая никак не выпускала стрелу. Нервы зудели, голова была тяжёлой, а слабость не покидала её даже сейчас, когда сознание наконец
