— Пожалуйста, не надо. Не выношу долгих прощаний.
Не сказав больше ни слова, Эмили ринулась вон из хижины и скрылась в лесу, прежде чем удалось ее остановить. Джастин разглядывал аккуратно сложенные стопки книг и с тоской размышлял о том, как одним небрежным движением девчонка смогла разбить его сердце.
На вершине холма маячила одинокая девичья фигура. Эмили смотрела в морскую даль, рассеянно поглаживая шероховатый деревянный крест на могиле отца. Лучи солнца пригрели лицо, и девушка закрыла глаза. Легкий ветер теребил волосы, нежно касаясь тонкими чуткими пальцами, а в голове звучала дивная мелодия, которую не дано услышать больше никому. Песня была удивительно красивой, но на душе становилось тяжко, и, когда Эмили открыла глаза, она почувствовала себя жалкой, никому не нужной, как высохший букет цветов у основания креста.
Эмили поджидала Джастина, уверенная, что он обязательно придет до отъезда к могиле погибшего друга. Она ранее видела его внизу на берегу, где он прощался с туземцами, пожимал обожженные солнцем сильные руки, обнимал Трини, а напоследок посадил на плечо Дани и понесся в туче брызг вдоль пляжа.
Пароход компании Уинтропа темнел жирной кляксой на бирюзовой глади моря. Джастин не издал ни звука, но Эмили знала, что он стоит за ее спиной.
— Ненавижу пароходы, они всегда кого-то увозят, — сказала девушка, не оборачиваясь.
— Они же и привозят, — возразил Джастин.
Верно, хотел успокоить, подбодрить, но в теплом воздухе будто повеяло холодом, Эмили зябко передернула плечами, повернулась к Джастину и чуть не ахнула. До сих пор ей случалось видеть его только голым по пояс в потертых, затрапезных брюках с дырами на коленях, теперь же, в новом наряде, он казался куда более привлекательным. Без сюртука, в отлично сшитом жилете и белоснежной, хорошо выглаженной рубашке, свободно сидевшей на широких плечах, Джастин был неотразим. Эмили пожирала его глазами, даже во рту у нее пересохло от внезапно вспыхнувшего желания.
По-видимому, именно так был одет преисполненный радужных надежд молодой искатель приключений, когда прибыл сюда, в Новую Зеландию, где рассчитывал найти свое счастье. С тех пор минул не один год и многое изменилось. Эмили не променяла бы ни единого волоска с его поседевших висков за возможность вернуть того, прежнего Джастина. От прошлого унаследована лишь стройная фигура, которой как нельзя лучше подходит этот элегантный наряд. На столь блистательном фоне Эмили стало мучительно стыдно за собственную более чем скромную одежду, она потупила глаза и принялась ковырять носком в песке.
— Впервые вижу тебя обутым, — почти неслышно пролепетала девушка.
— Признаться, они отчаянно жмут, — улыбнулся в ответ Джастин, грустно взглянув на ботинки, начищенные до зеркального блеска.
Эмили хотела было рассмеяться, но, к ее ужасу, из горла вырвался сдавленный стон. Джастин притянул ее к своей груди, девушка обняла его и прижалась всем телом, как обиженное дитя в поисках защиты. Он держал ее крепко, словно и в мыслях не было расставаться, терся подбородком о ее щеку, целовал в нос и старательно слизывал соленые слезинки.
— Обязательно приеду за тобой, клянусь, — глухо проговорил Джастин, зарывшись лицом в непокорные кудри.
Под его руками подрагивали хрупкие плечи, по спине барабанили легкие кулачки, сжимаясь и разжимаясь, во всей позе девушки было столько отчаяния, что Джастину передалось ее горе, и он внезапно понял, что происходит. Эмили была без ума от горя, потому что не верила ни единому его слову.
Значит, она не доверяет ему? Эта мысль больно его ранила.
Пересилив себя, Джастин высвободился и достал из кармана небольшую коробочку.
— Прости, у меня нет кольца, но я хочу подарить тебе это, — сказал он, дрогнувшей рукой сбросил крышку в песок и вынул сверкающую золотую цепь.
С цепочки свисали золотые часы, бросавшие солнечные блики на заплаканное лицо Эмили. Затаив дыхание, она следила за тем, как Джастин надевает ей цепочку через голову и часы повисают на груди, сверкая на загорелой коже.
Джастин сжал ладонями щеки девушки и крепко поцеловал на прощание, а потом, спотыкаясь, в спешке сбежал вниз — хотел уйти как можно скорее, опасаясь, что решимость ему изменит и он вернется.
— Джастин Коннор!
Окрик за спиной вынудил его остановиться. Джастин повернулся, прикрыл глаза ладонью от солнца и посмотрел на вершину холма. Эмили возбужденно размахивала руками и кричала:
— Докажи им, что из тебя, черт побери, выйдет лучший герцог, которого когда-либо знала Англия! Лучше принца Альберта и даже лучше герцога Веллингтона. И передай этой свинье, господину Тадеусу Гудстокингу, что он не достоин лизать твои сапоги.
Говорить ничего не пришлось. Толстяк поджидал новоиспеченного герцога возле шлюпки и сам все слышал. Джастин послал Эмили воздушный поцелуй.
— Не забудь купить Пенфелду новый чайный сервиз! — кричала Эмили. — Непременно фирмы «Веджвуд», с цветочками!
На пляже сгрудилась толпа туземцев, провожавших Джастина в полном молчании. Матросы оттолкнулись от берега длинными веслами, и шлюпка заколыхалась на волнах. Пенфелд устроился на носу, вцепившись в борта так, что побелели костяшки пальцев. Джастин старался не смотреть в его сторону. Он боялся, что если у слуги дрогнет подбородок, то он не сможет сдержаться, бросится за борт и поплывет назад к Эмили, даже если к тому моменту они окажутся на полпути к Англии.
— Не забудь про английского бульдога! — напутствовала его Эмили. — Обязательно купи ему ошейник с шипами и держи подальше от пуделей. Ты же знаешь, это не настоящие собаки, а просто мохнатые крысы, случка недопустима... — Голос охрип и сорвался.
Весла мерно опускались и поднимались, берег отходил все дальше, и в этот момент возникла чудесная мелодия. Джастин не обманул тогда Эмили. Маори все делали с песней и песней прощались.
Джастин поймал на себе холодный взгляд Чалмерса, но даже не моргнул. Он не спускал глаз с тонкой фигуры на вершине холма, уходящего все дальше, и не вытирал слез. Свежий ветер высушил лицо.
Лишь с наступлением сумерек Эмили спустилась с холма. Саднило горло, налились свинцом руки и ноги, а в душе было пусто. В последний раз она полила слезами могилу отца, но ушли они в песок и будто их никогда не было. За поясом юбки шуршала бумага. Девушка читала и перечитывала письма, адресованные Клэр Скарборо. Строчки дышали теплотой, умом и шармом, как и следовало ожидать от автора. Джастин подбирал простые слова, чтобы рассказать о том, как он провел день, описывал прелести острова, делился смешными эпизодами из жизни Дэвида и говорил о дружбе с маори. Он ничего не утаивал о себе, но так и осталось загадкой, почему письма не ушли по назначению.
