Эмили смахнула слезы кулачком и затараторила, стараясь подавить боль вспышкой гнева:
— Можешь не оправдываться и ничего не объяснять. Одна моя подруга говорила, что многим мужчинам девственницы не нравятся, с ними неинтересно. Девственницы неловкие, они предсказуемы и начинают плакать в самый неподходящий момент. — Смахнув горючую слезу, она закончила: — Как вот я сейчас, к примеру.
В ее голосе звучала такая горькая обида, что Джастин растерялся. Ну как ей все объяснить? При чем здесь опыт и умение? Можно ли назвать неловкой тигрицу или предсказуемым — шторм на море? Джастин молча наблюдал за действиями Эмили. Она встала, разыскала юбку и повернулась к нему:
— Будем считать, что ничего не было. Хорошо? Если хочешь, могу прислать твою драгоценную Рангимэри. Уж ей-то опыта не занимать. Небось набралась у всемогущего Пакехи, его все бабы обожают за высокую потенцию.
Девушка отступила в темноту, даже не пытаясь прикрыть юбкой обнаженное тело, посеребренное луной. Джастин на миг представил, как нагая Эмили врывается на пиршество маори и во всеуслышание объявляет ничего не подозревающей Рангимэри, что Пакеха жаждет любовных утех и ждет ее в дюнах. Он стал медленно подниматься, но Эмили выставила перед грудью руку, как бы пытаясь защититься.
— Не затрудняйся, не вставай. Меня не нужно провожать. Ни для кого не хочу быть обузой, особенно для тебя.
Она развернулась, но прежде чем успела сделать первый шаг, Джастин рванулся к ней, схватил за ноги и повалил на песок. Она оказала отчаянное сопротивление, царапалась, кусалась и ругалась, сыпала отборными проклятиями, которые могли бы вогнать в краску даже видавшего виды Николаса. Наконец удалось прижать ее руки к земле и немного утихомирить. Джастин навалился сверху, нежно поцеловал по очереди глаза, щеки и уголок рта, вздохнул и тихо признался:
— Ангел мой, никого и ничего не желаю, кроме тебя. Неужели ты этого не понимаешь?
В ответ прозвучал надрывный всхлип. Джастин взял руку девушки и потянул вниз. Эмили сопротивлялась как могла, но силы были явно не равными.
— Вот сюда, — командовал Джастин. — Положи руку сюда. Неужели не чувствуешь? Неужели сама не понимаешь, как я хочу тебя?
Бушевавший в ее глазах злой огонек погас, и на смену пришло удивление.
— Вот это да! — восхищенно воскликнула Эмили, ощупывая внушительную упругость. Джастина продрала дрожь.
— Вот это да! — повторила Эмили. Кажется, впервые она просто не находила больше слов.
Будто легким весенним дождем омыло Джастина. До чего же она невинна! Он восторженно поцеловал усыпанный веснушками нос и сказал:
— Не скрою, дорогая, что это самый приятный комплимент, который мне случалось слышать из женских уст.
— От женщины, не спорю, но не от ребенка, — уточнила Эмили, продолжая его ласкать бесхитростно и нежно, в ее темных глазах читался немой вопрос.
— Ты еще не женщина, — улыбнулся Джастин и попытался согнать поцелуем тучки, омрачавшие чистое девичье лицо. — Ты богиня.
Джастин впился в пухлые губы, взял руку Эмили, поцеловал каждый пальчик и напоследок ладонь. Глядя ей прямо в глаза, попросил:
— Не откажи в небольшом подарке, моя богиня.
— Проси что хочешь, — прошептала Эмили.
Конечно, можно поймать ее на слове, а там будь что будет, но так дело не пойдет, нужно держаться до конца.
— Время. Дай мне время, пожалуйста.
— Время? — непонимающе повторила Эмили. В голове у нее все смешалось. Время? Сколько еще нужно времени, чтобы Джастин ее полюбил? Десять лет? Целую жизнь? Он и так забрал семь лет ее жизни. Она провела эти годы за крышкой отцовских часов. Все это время часы тикали у его сердца, отсчитывая минуту за минутой. На миниатюрном портрете время остановилось.
— Мне требуется время, чтобы организовать свою жизнь, — пояснил Джастин. — Слишком долго я пытался убежать от своего прошлого, забыл о настоящем и будущем.
«Смешно, — подумала Эмили, прикрыв глаза, чтобы не выдать себя. — А что, если сказать ему: бежать никуда больше не надо, твое прошлое лежит под тобой, нагое и дрожащее?»
— А что будет, когда ты сумеешь организовать свою жизнь? — спросила Эмили и открыла глаза, моля небо, чтобы Джастин ничего не смог прочитать в ее взгляде.
— Ты узнаешь первой, клянусь.
Он снова поцеловал ее, а она обняла его за шею, притянула к себе с такой страстью, будто они виделись в последний раз, и Джастин глухо застонал, перевернулся на спину, увлекая девушку за собой.
— Для человека, которому я не нравлюсь, вы слишком добры, — с улыбкой сказала Эмили.
— Я действительно говорил, что ты мне не нравишься, но это отнюдь не означает, что я тебя не люблю, — ответил Джастин, и в его тоне не было даже тени насмешки.
Джастин не мог заснуть, но на этот раз не терзался и не проклинал судьбу, замучившую бессонницей, которую сменяли ночные кошмары. Сейчас не спалось по иной причине, душа его пела, словно перед ним наконец распахнулась дверь, а за ней открылся залитый ярким солнечным светом мир новых планов и возможностей. Джастин наблюдал за тем, как наступающий рассвет разгоняет темноту и постепенно розовеет восток. А перед глазами простиралось безбрежное бирюзовое море без единой морщинки на гладкой поверхности воды, и можно смотреться туда как в зеркало.
Джастин крепче обнял спавшую рядом Эмили, наслаждаясь прикосновением шелковистой кожи. С полуоткрытым во сне ртом девушка выглядела совсем юной, и становилось неловко за себя и свою жгучую страсть. Как ни старался он, подавить желание не удалось, и Джастин тихо выругался. Скоро, очень скоро можно будет позволить себе просыпаться, держа в объятиях Эмили... черт, на полу! Как это на полу? Видно, придется соорудить кровать. Нет, не просто кровать! Нужно построить новый дом, в котором будет вторая комната для Пенфелда, отгороженная плотной стеной от кровати. Да, конечно, потребуется еще одна комната, залитая солнечным светом, где будут разбросаны детские игрушки и, естественно, куклы.
При этой мысли Джастин невольно усмехнулся. Интересно, как прореагирует Эмили, когда узнает, что их совместная жизнь начнется с дочери? Она не раз твердила, что терпеть не может детей, но достаточно понаблюдать, с каким обожанием смотрят на нее Кавири и Дани, чтобы понять: на самом деле Эмили очень любит детей, просто относится она к ним серьезно, как к взрослым, а не куклам.
Джастин с любовью окинул взглядом дорогие черты девичьего лица и подумал, что за столь короткое время многому научился у проказницы. Она бурей ворвалась в его жизнь, не страшилась трудностей и решительно преодолевала встававшие на ее пути препятствия. Значит, во всем нужно следовать ее примеру.
