Да и в наше время иные суда не гарантированы от такой опасности. Однажды меч-рыба напала на японский траулер, сделав в днище большую пробоину. Целые сутки пятнадцать моряков траулера старались задраить пробой, но так и не смогли. Судно затонуло.
Еще более удивительный пример. Американская научно-исследовательская подводная лодка «Эльвин» опустилась на океанское дно. Началась научная работа. Внезапно лодку атаковала гигантская меч-рыба. Удар ее пришелся в кромку иллюминатора, и это спасло ученых от гибели. Стекло иллюминатора не было разбито, а только треснуло. Появилась течь. По тревоге «Эльвин» всплыла на поверхность. И вместе с ней всплыла «торпеда»: оказалось, ее «ударный инструмент» застрял в корпусе подводного судна.
Рассказывая о морских гигантах, нападающих на корабли, нельзя не вспомнить еще раз о китах. Вообще-то киты — животные очень мирные. Но… приведем факты.
1963 год. Кит атаковал советский дизель-электроход «Ярославль». Судно не пострадало, состояние кита осталось неизвестным.
Год 1965-й. Осень. Французский торпедный катер столкнулся с китом. Вода затопила отсеки, и катер был спасен с большим трудом.
В конце 1968 года новозеландская гоночная яхта «Матуну» готовилась к состязаниям по скоростным гонкам в океане. В Тасмановом море спортсмены повстречались с рассерженным китом. Большая, четырнадцатиметровая яхта была буквально разнесена в щепы. Экипаж в составе семи человек спасся на надувном плоту и был подобран спасателями.
Той же осенью 1965 года раненый кашалот «торпедировал» советский китобоец «Циклон». Он ударился о судно головой с такой силой, что корабль накренился и на палубу хлынула вода. Для ремонта судно срочно отправили во Владивосток. А в 1947 году в районе Командорских островов кашалот, за которым охотились наши китобои, ударил головой под корму, сломал стальной гребной вал, вывел из строя рулевое устройство. Когда кашалота убили и извлекли на поверхность, то оказалось, что на его голове было несколько полутораметровых порезов кожи…
Тут, видимо, и кроется разгадка агрессивности мирных китов. Кашалот был ранен. Думается, что во всех случаях, когда моряки подвергаются нападениям этих исполинов моря, причина одна: ответная реакция на причиненное зло.
Вспомним, кстати, нашумевший случай нападения кашалота на судно в 1850 году. Кит ударил китобойное судно «Энн Александр». Получив огромную пробоину, судно пошло ко дну. Спустя пять месяцев другое китобойное судно добыло огромного кашалота. В спине кита было обнаружено два гарпуна с надписью «Энн Александр».
Драка с осьминогом
Это случилось на Камчатке.
«Как-то, ранним летним утром, — рассказывает В. Менгден, непосредственный участник малоприятной встречи, — сидя на берегу Авачинской бухты, я в бинокль рассматривал окрестности. Солнце уже припекало довольно сильно, и мне захотелось выкупаться. Примерно в километре от берега возвышался большой камень. Завернув бинокль в пижаму и привязав узелок ремнем к голове, я поплыл туда. Было время отлива…
Со стороны океана взобраться на камень оказалось нетрудно. С удовольствием растянувшись на теплой влажной поверхности, я подумал, что неплохо было бы забираться сюда каждое утро загорать… Вдруг я услышал сильный всплеск, но, оглянувшись, увидел лишь несколько пузырьков и расходящиеся полукругом волны. „Что это? Акула? Но обычно они в бухту не заходят“.
Время шло. Пора было возвращаться. Вынув бинокль, я взглянул на берег. Купающихся было мало, однако вид их прибавил мне смелости, и я решил плыть обратно.
Когда я собирался броситься в воду, на покатой плоскости камня появились выступающие из воды щупальца.
Они были покрыты отвратительными присосками и угрожающе шевелились. Осьминог! Я быстро отпрянул назад, но ноги соскользнули. Еще миг — и я оказался бы в объятиях чудовища. До крови расцарапав руки и колени, я кое-как вскарабкался на камень. Середина его сейчас, во время отлива, была недосягаема для спрута.
Я встал во весь рост и начал размахивать пижамой, не спуская глаз с шевелящихся щупалец. Будь у меня топор или нож, я мог бы перерубить их поочередно. Ведь на моей стороне было некоторое преимущество — суша. Но я не имел оружия, а прилив уже начался. Скоро камень окажется под водой, и тогда…
Я закричал: „На помощь! Спасите!“ — и стал еще энергичнее размахивать курткой.
Сколько времени прошло, сказать трудно. От усталости и страха подкашивались ноги, голос охрип. Щупальца осьминога, извивающиеся, точно змеи, приблизились уже на расстояние полуметра. Я решил не сдаваться без борьбы: скомканной пижамой прижать одно из щупалец, а биноклем бить, пока хватит сил, по другим, — больше я ничего не мог придумать.
…Вода уже почти залила камень, когда я увидел поднимающееся все выше и выше отвратительное чудище. Это был какой-то мешок с глазами. От него-то и отходили длинные, извивающиеся отростки, унизанные множеством присосок. Там, между щупальцами, можно было видеть черный клюв спрута. Временами этот клюв выдвигался вперед, временами втягивался внутрь мешка, и на месте его оставалось только небольшое отверстие.
От сильного напряжения руки слегка дрожали. Я замахнулся, чтобы нанести удар, как вдруг услышал за спиной возглас:
— Гражданин, что вы тут делаете? Прилив начался!
Какая-то непонятная слабость овладела мной, голова закружилась, в глазах поплыли круги.
…Очнулся я в больнице.
Старик, смоливший лодку на берегу, заметил, как я размахивал одеждой, и решил, что это неспроста.
Осьминог уже тянул меня в воду, когда в него врезалась лодка. От неожиданности чудовище отпустило мою руку и сразу же обхватило борта.
Приподняв багор двумя руками, старик с силой вонзил его осьминогу между глазами.
Перебив веслом щупальца, державшие лодку, и вылив за борт воду, старик (ему помогал сын) осторожно снял меня с камня. А потом они зацепили веревкой багор, который крепко вонзился в распустившего безжизненные щупальца осьминога, и поспешили к берегу.
Все это сообщил мне сам старик, сидя на краю больничной койки…»
Надо думать, такое не забудется до конца жизни!
Между прочим, многие считают осьминогов самыми интересными животными из страны Океании. И не без основания. Дело в том, что эти малопривлекательные (с нашей точки зрения) морские животные показали явные умственные способности. Каким образом? И в чем?
Известно, что, не находя удобной расщелины, осьминоги строят сами убежище из камней. Не кроется ли за этим нечто большее, чем инстинкт? Задавшись таким вопросом, ученые приступили к экспериментам. Восьминогому моллюску показали через прозрачную штору два одинаковых квадрата. Затем в одном из них появлялся краб, любимая пища спрута. Схватить его мешала штора. Потом краба убирали и через несколько секунд поднимали штору. Путь свободен! Осьминог тут же бросался в тот квадрат, где появлялся краб.
Опыт продолжали, с каждым разом увеличивая промежуток времени между тем, когда краба убирали из квадрата, и поднятием шторы. Выяснилось, что спрут почти полминуты помнил, в котором из квадратов появлялось его лакомство.
Другой эксперимент. Осьминога помещали в аквариум, в котором за двумя прозрачными шторами имелись два отделения, а попасть в них можно было только через коридор, находящийся между этими отделениями. Пройдя коридор, осьминог мог повернуть налево или направо и таким путем забраться в одно из отделений. Приманкой служил тот же краб. Его помещали в одно из отделений так, что осьминог мог его хорошо видеть через прозрачную штору. Схватить краба можно было, только пройдя коридор.
Так вот, когда осьминогу показывали краба, он преодолевал коридор и, не раздумывая, безошибочно поворачивал в то отделение, где находилась пища.
Проходя через коридор, он уже не мог видеть краба. Значит, ему надо было запомнить, где тот находится. Более того, когда подопытный моллюск влезал в коридор, перед ним на некоторое время опускали штору, не пуская дальше. Оказалось, что даже после полутораминутной задержки в коридоре осьминог уверенно сворачивал именно туда, где находился краб.
