дурням, на открытом месте, а то ведь нас, как овец в загоне, перестреляют.
Отстреливаясь, бойцы поспешили к грузовику. Только они добежали до него и прислонились к нему спинами, чтобы перевести дух, как немцы вдруг прекратили огонь.
— Рус партызан, сдавайтэсь! — крикнул из-за деревьев кто-то из фрицев на ломаном русском. — Сдавайтэсь, и вам ничего не будэт. Нам нужен генерал, которого ви забрал, а вас мы отпустить.
— Ага, сейчас, — проворчал Жуляба. — Отпустят они нас. Слышишь, генерал, скажи им, чтобы они даже не надеялись, что мы сдадимся, — обратился он к Золенбергу, которого они выставили перед собой, чтобы немцы, преследовавшие разведчиков с тылу, не стреляли по ним, опасаясь попасть в своего генерала.
Немец, естественно, ничего не понял из того, что сказал ему Жуляба по-русски, и вопросительно посмотрел на Шубина.
— Скажи им, чтобы они отпустили нас, иначе мы тебя убьем, — по-своему перевел слова Андрея Глеб. — Давай, кричи, не стесняйся! — ткнул он дулом автомата немцу в бок.
Золенберг не спешил выполнять просьбу Шубина, но, после того как Глеб приставил к его голове его же генеральский пистолет, крикнул:
— Нихьт шиссен! Лас але инс аутостейген!
— Не совсем то, что требовалось, но в целом все так, — недовольно нахмурившись, проворчал Глеб. — Ребята, садимся в машину. Егор, садись за водителя, остальные вместе с немцем поедут в кузове.
Малкин быстро влез в кабину, но тут же выглянул из нее и неожиданно заявил:
— Капитан, мы на этом грузовике никуда не уедем.
Глеб и остальные разведчики, которые не успели даже тронуться с места, с удивлением и тревогой посмотрели на него.
— Мало того что колесо прострелено и ключа зажигания нет — это бы еще ничего, но бензобак тоже, видимо, в перестрелке пробили. Горючего нема, как сказал бы наш Микола.
— Мать твою! — выругался обычно спокойно встречающий плохие новости Шубин.
Жуляба, привыкший все проверять, заглянул под машину и подтвердил слова Малкина.
— И что теперь? — спросил он у Шубина.
Остальные также посмотрели на Глеба в ожидании приказа. Надо было срочно принимать какое-то решение. И чем скорее он его примет, тем лучше. Терпение немцев небезгранично, скоро они поймут, что русские не смогут уехать на грузовике, и снова начнут стрелять. А то и придумают что-то еще. Например, захотят захватить их живыми. А это сделать не так и трудно, потому что немцев больше. Намного больше.
— Придется нам прорываться, — сказал Шубин, отвечая на взгляды разведчиков. — Другого выхода нет.
Дождавшись, когда Малкин выпрыгнет из кабины, он двинулся к заднему борту машины, выглянул из-за него и тут же начал стрелять.
— Пока мы тут решали, как быть, немцы вышли на дорогу, часть их уже подобралась к той стороне грузовика! Одинцов, Зеленчук, Энтин! Выходите с Миколой с той стороны! Золенберга берите с собой! — приказал Глеб, снова спрятавшись за кузов и прекращая стрелять. — Малкин, Жуляба, за мной!
Разведчики разделились и, выскочив на дорогу перед и за грузовиком, начали стрелять в подкравшихся слишком близко немцев. В ответ по ним открыли огонь сразу с двух сторон. Теперь, устранив нескольких фрицев, что прятались за грузовиком, разведчики укрылись за машиной сами, оказавшись на линии огня той половины преследователей, которая высадилась на дороге. Чтобы немцы не слишком стреляли по ним, бойцы снова выставили перед собой пленного генерала.
— Нихьт шиссен! — снова крикнул Золенберг, и стрельба стихла.
Может, не от генеральского крика, потому что попробуй-ка перекричи треск выстрелов, а от самого вида генерала, но это было не так и важно. Главное, что стрельба на какой-то миг утихла, значит, можно еще что-нибудь придумать. Придумать, как спастись самим и доставить генерала по месту назначения целым и невредимым…
Бесконечно такое положение дел продолжаться, конечно же, не могло. Едва разведчики перешли на другую сторону грузовика, с той стороны, откуда они ушли, из лесу вышли немцы.
— Малкин, айда со мной под машину, — позвал Жуляба. — Мы с тобой тех фрицев, что шибко прыткие, сейчас научим, как себя правильно вести.
Оба бойца нырнули под грузовик, и тут же из-под машины раздались автоматные очереди.
— Гады! Уже успели высунуть свои рыла из леса! — высказался Малкин.
— Вот мы им их пятаки сейчас с тобой и начистим! Давай, Егор, не стесняйся! — крикнул Жуляба, не переставая стрелять.
Немцы, встретив сопротивление и оставив лежать на дороге трех автоматчиков, поспешно ретировались под защиту деревьев и кустов и начали оттуда стрелять, стараясь попасть в лежавших под машиной разведчиков.
Пока Жуляба и Малкин прикрывали отступление остальных разведчиков с тыла, Шубин и остальные, подгоняя генерала впереди себя и изредка предупредительно постреливая одиночными выстрелами, постепенно приближались к лесу. Немцы пропустили их, расступившись в стороны на какое-то время, но Глеб понимал: стоит им продвинуться чуть дальше в лес, и их окружат окончательно. Особенно когда у Жулябы и Малкина закончатся патроны. Поэтому он не торопился.
— Андрей, Егор, давайте к нам! — крикнул он. — Отступайте!
— Не, мы погодим пока, — последовал ответ. — Мы тут еще не все закончили…
— Нельзя их бросать, — сказал Глеб, обращаясь к Одинцову. — Их убьют, и толку от того будет немного — нас все равно окружат. Вернее, уже окружили.
Одинцов кивнул и крикнул:
— Жуляба, Малкин, приказываю отступать!
Нехотя, но оба подчинились. Как только они оказались рядом, Глеб сказал:
— Пока не закончились патроны, попробуем прорваться. Пока немцы с той стороны дороги перейдут на эту, у нас есть хотя бы небольшой, но шанс. Рассыпаемся веером, чтобы охватить как можно большую площадь. Прячемся за деревьями, стреляем только одиночными и только прицельно, бережем патроны. Все, — сказал, словно отрубил, и первым двинулся вперед.
На войне нет места отчаянию. Стоит только подумать, что ты проиграл, и рука с оружием опустится сама собой. Вот тогда-то и наступит тот самый конец. Но пока в твоем оружии есть последний патрон, пока есть возможность достать из-за голенища нож и пойти на врага в рукопашную, схватить его за горло и рвать, душить, выдавливая из него по капле его черную душу, нет и не должно быть места отчаянию. И это не просто правило, это закон, который дает возможность не только выжить в адском пламени войны, но и победить в ней. Победить несмотря на то, что врагов в разы больше, что ты окружен ими со всех сторон, что нет даже надежды, что кто-то придет к тебе на помощь…
Бой был неравным, бой был непростым. И немцы, и разведчики стреляли друг в друга, спрятавшись за деревьями и используя все виды укрытия, которые можно было найти в лесу. И тем, и другим было сложно попасть во врага. И у тех, и
