не знал, внезапно забыл, что хотел сказать. Может и помнил, но слова рушились, не складывались ни во что связное. Тост превратился в испорченную пластинку. Люди сидели с налитыми бокалами и ждали… Олег стал тянуть отца за рукав, чтобы он сел. Галина Борисовна улыбалась по инерции, потом Валин брат из Израиля, Слава, помог Олегу посадить отца, Галина извинилась. Да что тут извиняться, все и так всё понимают, но… что-то сломалось в атмосфере праздника, Валентин испортил его, испортил ей настроение. И что он вылез, это Олег не уследил. Она же не может всё контролировать. Как неприятно. Валя конечно хотел как лучше, но… ему теперь надо быть осмотрительнее, покрасоваться хотел. Галина Борисовна забыла, что ещё минуту назад она гордилась своим Валюшей, его способностью красиво и умно говорить. Не вышло. Может, не надо было его совсем на экскурсию брать? Да как она может так думать! Галине Борисовне стало стыдно за свою мимолетную слабость. Экскурсия закончилась, больше эксцессов не было, они благополучно вернулись домой. Олег был зол, говорил, что устал тащить папу на себе. Совсем распоясался. Ничего страшного… Устал он… Она с папой целыми днями возится, всё на ней… А он, он… Вообще о ней в Америке не думает.
В тот его приезд они с Олегом поссорились. Они часто бывали друг другом недовольны, когда он приезжал. А происходило это, наверное, потому, что Галина Борисовна слишком многого ждала от сына. И вообще они по-разному понимали, что такое семейное торжество. Олег ей всегда пытался объяснить, что он не может приезжать часто и поэтому хотел бы просто провести с ней время. Хорошо звучит, да в том-то и дело, что он не может приезжать часто, вот оно ключевое слово. Она хочет друзей приглашать, чтобы было весело, чтобы все видели, какой у неё сын. Родные приезжают: Наташенька, Слава. Собрались в кое-то веки вместе всей семьей! Шумно, бестолково, квартира заполняется людьми. Как это может не нравиться? Как? Да какая разница где и не чем спать, что есть? Это же совершенно неважно. Главное они вместе. Все спать ложатся, а она всегда готова с Олегом на кухне сидеть, хоть всю ночь. Ну хоть раз она отказалась с ним общаться с глазу на глаз. А спать? Ну подумаешь, спать! Дома отоспится. А ведь в каждый свой приезд он норовит из дому уйти. К кому-то ездил, с кем-то встречался. А она? А потом будет говорить, что ради неё приезжал. Как бы не так! Один раз попросил её билеты в театр купить, ну она купила… даже не в один театр, а в два. Ну и что? Опять не угодила: зачем два раза? И Оля, конечно, с ними ходила, это же само собой разумеется, что сестра с ними пойдет. Был недоволен. Ну чем, чем? Так обидно было. Да, она обиделась, да, кричала, что было бы лучше, если бы он вообще не приезжал. И ведь это правда. Приезжает, она так его ждёт, а потом у него то друзья, то конференция, то ещё что-то… А ей что, крошками с барского стола довольствоваться?
Галина Борисовна не умела делить своих близких с другими. Может только с интересной и ответственной работой. Это другое дело. Когда «горят на работе» она понимала и гордилась, но какие-то там посторонние. Она – мать, она самый близкий человек, она должна быть главной. Ладно, у детей своя жизнь, но эти несчастные три-четыре дня неужели нельзя полностью ей их посвятить.
Галине никогда даже в голову не приходило, что сын – редкий гость, и о нём надо заботиться, т. е. заниматься такой прозой жизни, как приготовление еды. Да какая разница, что есть! Можно чаю попить, есть яблоки, сухарики. Она готова кашу в конце концов сварить. У неё всегда были свои представления о том, как и что надо делать, а он просто обязан ей подчиняться, как же иначе! Почему он с ней спорит? Тогда, прошлым летом, она обещала Олегу встретить его в аэропорту. Он отказывался, она же всё равно без машины. При чём тут машина? Да как он не понимает: лишний час вместе, и вообще так полагается. А потом она оплошала, не пришла. Он ждал, ждал, а потом пошёл на экспресс. Ну, так что? Не успела, было слишком много дел. На самом деле Галина Борисовна просто-напросто забыла об их договоренности. Когда она вернулась, Олег был уже дома. Он, кстати, ничего не сказал, но так на неё посмотрел, что Галина Борисовна сразу затараторила:
– Мы с тобой, Олеженька, сейчас поедем закуски заказывать. Ты должен поехать со мной.
– Мам, я только что с самолёта. Я устал, хотел поесть, прилечь.
В таких случаях Галина всегда начинала играть инженю, маленькую беспомощную девочку. Губы её складывались бантиком, она умоляюще прищуривала глаза, и доверительно начинала говорить немного детским капризным тоном.
– Ну, Олежек, милый. Я одна не смогу. Я там запутаюсь, меня обманут, ты мне сейчас так нужен. Ну поехали, что тебе стоит. Ты же меня не оставишь. На кого ещё мне рассчитывать.
– Ну, мам… Я устал с дороги.
– Да мы только туда и обратно. Потом приедем домой и ты отдохнёшь. Сейчас же утро.
– Это у вас утро, а я не спал.
– Да тебе сейчас не стоит ложиться.
Разговоры про сон Галину всегда раздражали. Подумаешь сон. Так всю жизнь можно проспать. Он что сюда спать приехал. Сон и еда – это не самое главное. Самое главное – общение, праздник, семья. Он поехал, однако в метро упорно молчал, и Галина прекрасно видела, что сын раздражён. А ничего. Она так и знала, что он с ней поедет. Наверное, он ещё дулся, что она его не встретила. Как это она так. Нехорошо получилось, но ничего. Обещала, но не вышло. Бывает.
Галина тяжело вздохнула. На улице стало совсем холодно и она зашла в дом. Валентин спал на диване и казался во сне почти нормальным, только очень постаревшим. Она поднялась в спальню. Но тут внизу зазвонил телефон. Галина почти бегом вновь спустилась по лестнице. Как бы Валю не разбудили. Кто бы это мог быть. Оля в Германии. «Алё, алё». Не туда попали. Поговорить даже не с кем. А сколько всего хочется рассказать о себе, о них всех. Почему никто не интересуется? Ей казалось это обидным, несправедливым. Галина забывала, что и она никогда свою мать ни о чем не расспрашивала. Какое у неё было детство?
