Так, размышляя и попивая бренди, я сидел в кухне (где преставилась Флора Калдиан) в надежде, что не отпугнул бедного Румбо навсегда. Бог знает, чем я показался ему, когда отъехал перед картиной, и ничего удивительного, что он спрятался за диван. Прежде чем шмыгнуть из-под моих ног, он бросил на меня такой взгляд, будто выглядывает из пирога, в котором я собираюсь его запечь.
Рюмка скоро опустела, но я удержался и не налил новую. Я все еще пребывал в замешательстве от своего видения и был взволнован словами Мидж, но дуться в темноте — это тоже не выход. Пора поговорить с ней, пора помириться. Я взобрался по лестнице и закрыл дверь в прихожую, чтобы сырость от дождя не проникала внутрь. Коврик там был измят и весь мокрый, и я представлял, каков он на ощупь.
На полу спальни валялся плащ Мидж, а сама она валялась на кровати, поджав ноги и скрючившись в позе зародыша, и казалась очень одинокой. От сырого воздуха в комнате стоял затхлый запах. Я застыл в дверях, не решаясь войти; не знаю почему, но я чувствовал себя виноватым.
— Мидж... — наконец решился я сказать.
Никакого ответа. Потом она приподнялась на локте, чтобы посмотреть на меня. Ее рука протянулась ко мне, и я поспешил лечь рядом. Я обнял ее за талию и притянул к себе, и она прижалась, дрожа и всхлипывая.
Я потерся щекой о ее лоб, ее волосы все еще пахли дождем и свежестью.
— Мидж, ты должна мне поверить — вчера я просто напился. Признаю, здорово напился, но ничего больше — ни таблеток, ни порошков, ничего подобного.
Она напряглась в моих объятиях, дрожь на время прекратилась. Потом я ощутил, как ее тело обмякло.
— Так что же случилось, Майк? — прошептала она. — Почему у тебя был такой вид, почему ты говорил, что моя картина ожила?
— Хотел бы я сам это понять, — вздохнул я. — Она казалась мне такой реальной, словно я был внутри, шел по дорожке, чувствовал запах цветов, ощущал все вокруг как наяву. — Я улыбнулся. — Помнишь тот старый фильм, где Джин Келли танцует с нарисованной мышкой? И тут было вроде того, будто реальная жизнь и мультипликация слились воедино, но вокруг нарисованных частей не было черных линий. Гораздо реальнее, вовсе не как во сне. И страшно. Боже, мне никогда не было так страшно! — Я повернул голову, чтобы взглянуть Мидж в лицо, ее глаза были широко открыты, и в них виделась скорбь. — Ты должна мне поверить! — взмолился я.
— Пожалуй, я верю, — ответила она, и на ее лицо вернулась знакомая мягкость. — Говорят, бывает, что последействие надолго задерживается, и никто не знает, на какой срок могут наркотики оставаться в организме. Но все эти годы?..
— Кажется невозможно, да? Но ведь должен же быть какой-то ответ. Если только я не схожу с ума.
— Ты хочешь сказать, что обычно ты в здравом уме? — Это прозвучало еле слышно, жалостливо, но в словах проскальзывал юмор. Я сжал ее волосы на затылке.
— Тебе нужно провериться, Майк. Это может оказаться серьезным.
— Ничего страшного не случилось. Просто мы оба перепугались.
— Не просто. А что, если это повторится, и с более тяжелыми последствиями?
Я не стал допытываться, с какими именно.
— Я устал. Я почти всю ночь пил и болтал с Бобом о старых временах. А вчера мы напряженно работали на записи. Может быть, я переутомился и сам не заметил. Сочетание переутомления с алкоголем могло вызвать к жизни то, что таилось внутри.
Но мне хотелось сказать: «Но может быть, дело в самом коттедже, Мидж! Возможно, здесь происходит что-то, выходящее за пределы нашего понимания, что-то, вызывающее иллюзии. (Разве я не видел по меньшей мере сто летучих мышей на чердаке, когда там не было и половины сотни? Разве я не видел кого-то, наблюдавшего за нами с опушки? Разве меня не поглотила картина, так что я стал ее частью — персонажем, разгуливающим по ожившей живописи?) Какое-то волшебство исцеляет больных животных и даже людей, если верить рассказам о Флоре Калдиан. А моя рука? Это синерджисты вылечили ожоги, или Грэмери включил свои силы, пока я спал? Возможно, их зеленая жидкость остановила боль, но действительно ли она залечила ожоги?»
Вот что я хотел сказать, но мне самому это казалось смешным. Мидж подумала бы, что я в самом деле свихнулся, и я боялся, что она окажется права. И поэтому промолчал, хотя должен был тогда же все высказать. По крайней мере, Мидж могла бы подумать о собственных ощущениях по отношению к Грэмери, интуитивных догадках, которые не принимало сознание. Но этого не случилось, тогда этого не случилось.
— Обещай мне, что ты снова ляжешь в больницу, Майк, в ту, где лежал раньше. Они знают историю твоей болезни, так что проведут соответствующее обследование и выяснят, все ли с тобой в порядке.
— Ты так говоришь, будто я хронический наркоман, Мидж. Ты же знаешь, что этого никогда не было.
— Ты позволял себе.
— Ради Бога! Лишь при случае, и ничего сильнодействующего. А с тех пор ни разу.
— Ладно, Майк. Не сердись, я не хочу больше ругаться.
— И я тоже. Но давай смотреть на вещи в реальном масштабе — у меня никогда не было привычки к наркотикам. Да, знаю, почти все этим увлекаются, но про меня-то ты знаешь правду. Я видел слишком много загубленных жизней, чтобы меня зацепило.
Ее пальцы жестко впились мне в спину, но поцелуй был мягким.
— Прости меня, что я так взбесилась, ладно?
— Мне не в чем тебя упрекнуть — Бог знает, как все это выглядело.
Я вернул ей поцелуй, радуясь, что стена рухнула (частично рухнула: меня все еще не отпускали смутные, зловещие образы, и Мидж тоже, хотя тогда я этого не знал). Сменив тему, чтобы не увлечься, я сказал:
— По пути домой я пытался дозвониться тебе, но тебя не было. Где ты пропадала?
— Я гуляла далеко от дома.
— Под дождем?
— Слабый дождик мне не мешал. Мне нужно было выйти из четырех стен, походить среди деревьев, ощутить траву под ногами. Вчера весь день и сегодня утром я работала у мольберта, и мне требовалось проветриться.
— Так ты ходила в лес?
— Да. Хочешь верь, хочешь нет, но я умудрилась заблудиться и снова оказалась у Крафтон-холла. — Она понизила голос, словно не желая развивать эту тему.
Но я, естественно, настоял:
— Ты хотела сказать — у синерджистского Храма,его больше не называют Крафтон-холлом. И что ты там делала? Спустилась к нему?
— Я подумала, что просто зайду поздороваться — ведь они были так добры к нам в субботу. Я подумала, им интересно, как твоя рука.
— Да? И кого ты там видела? Джилли, Кинселлу?
— Я видела Майкрофта.
— Я понимаю, что это таинственная личность но ты что-то к нему зачастила.
— Я виделась с ним всего два раза, Майк.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
