– О, погоди, сейчас что-то будет, – сказал Кальден, взял ее за руку и повел назад к Стюарту; там они постояли, прислушиваясь к гулу машин.
– Уже было? – спросила Мэй; голова у нее кружилась – Кальден держал ее за руку, и ладонь у него была мягкая, а длинные пальцы теплые.
Кальден вздернул брови – мол, не спеши.
Сверху раздался грохот – явно вода. Мэй задрала голову, на миг решила, что сейчас их окатит с ног до головы, но потом сообразила, что вода мчится по трубам к Стюарту, охлаждать все то, что Стюарт делал и видел.
– Красиво, да? – сказал Кальден и поглядел на нее, словно отыскивая прошлое, где Мэй не была столь эфемерна.
– Прекрасно, – сказала она. А затем, поскольку от вина ее шатало, Кальден только что взял ее за руку, а водяной поток даровал ей свободу, Мэй обхватила лицо Кальдена и поцеловала в губы.
Он поднял руки, опасливо придержал ее за талию кончиками пальцев, будто она воздушный шарик, который не хотелось бы проткнуть. Но на одну ужасную секунду губы его ошеломленно застыли. Мэй заподозрила, что совершила ошибку. Затем поток сигналов и инструкций наконец достиг коры его головного мозга, его губы ожили и настойчиво ответили на поцелуй.
– Постой, – сказал он чуть погодя и отстранился. Кивнул на красный контейнер со Стюартом и за руку повел Мэй в узкий коридор, где они еще не были. Свет здесь не горел – а вскоре перестали добивать и прожекторы Стюарта.
– Теперь мне страшно, – сказала Мэй.
– Почти пришли, – ответил он.
Скрипнула стальная дверь. За ней обнаружилась какая-то гигантская пещера, залитая слабым голубым свечением. Кальден потянул Мэй за собой, под округлый свод футов тридцать высотой.
– Где мы? – спросила она.
– Раньше здесь хотели построить метро, – сказал он. – Потом забросили. Теперь тут пустота. Странное место, рукотворный тоннель пополам с настоящей пещерой. Вон сталактиты, видишь?
Он указал подальше, где росли сталагмиты и сталактиты – будто пещерная пасть скалилась кривыми зубами.
– А куда он ведет? – спросила Мэй.
– В тоннель под Заливом. Я прошел с полмили, но дальше слишком мокро.
На полу черно блестело мелководное озерцо.
– Я так думаю, здесь поселятся будущие Стюарты, – сказал он. – Тысячи Стюартов – может, не такие крупные. Наверняка ящики станут меньше. С человека размером.
Они оба посмотрели в тоннель, и Мэй представила себе это будущее – уходящие в темноту бесконечные ряды красных стальных контейнеров.
Кальден перевел взгляд на нее:
– Никому не говори, что я тебя сюда водил.
– Не скажу, – ответила Мэй и тут же поняла, что, значит, придется врать Энни. Сейчас ей показалось, что цена невысока. Захотелось снова поцеловать Кальдена, и она обняла его лицо, притянула к себе, раздвинула губы. Зажмурилась и вообразила длинную пещеру, и голубой свет в вышине, и темную воду внизу.
И здесь, в тенях, вдали от Стюарта, что-то в Кальдене переменилось и его руки обрели уверенность. Он обнял ее крепче, и ладони его наливались силой. Его губы оторвались от нее, пробежали по ее щеке, по шее, замерли, подобрались к ее уху, горячо подышали. Мэй старалась не отставать, обнимала его голову, целовала шею, гладила спину, но вел он, у него был план. Правая рука легла ей на спину, притянула ближе, и он жестко вжался ей в живот.
А потом Мэй взлетела. Очутилась в воздухе, и Кальден ее понес, и она обхватила его ногами, и он решительно шагал, а она плыла спиной вперед. Приоткрыла глаза и опять зажмурилась, не желая знать, куда он ее несет, доверяя ему, понимая, как напрасно доверяет, – они в глубоком подземелье, этого человека невозможно найти, она даже не знает его фамилии.
А потом он стал ее опускать, и она напряглась, предчувствуя каменный пол пещеры, но посадка вышла мягкой, на какой-то матрас. Мэй открыла глаза. Альков в стене, пещера в пещере, в нескольких футах над полом. Вокруг полно одеял и подушек – Кальден уложил ее на них.
– Ты здесь ночуешь? – спросила она, в своей лихорадке сочтя, что это почти логично.
– Иногда, – сказал он, дохнув пламенем ей в ухо.
Она вспомнила про презервативы из поликлиники доктора Вильялобос.
– У меня есть, – сказала она.
– Хорошо, – ответил он, забрал у нее презерватив, сорвал обертку, а Мэй стащила с него штаны.
Двумя рывками он содрал с нее брюки и трусы, отбросил прочь. Лицом зарылся ей в живот, обхватил бедра, его пальцы поползли вверх, внутрь.
– Иди ко мне, – сказала она.
Он так и сделал, и в ухо ей прошептал:
– Мэй.
Она больше не умела складывать слова.
– Мэй, – повторил он, и она разлетелась на куски.
* * *Она проснулась в общаге и поначалу решила, что все это ей приснилось, от первой до последней секунды: подземные залы, вода, красные контейнеры, ладонь на спине, затем постель, подушки, пещера в пещере – что ни возьми, все неправдоподобно. Произвольный набор деталей, реквизит неловких грез, в реальности невозможный. Но встав, приняв душ и одевшись, она поняла, что все случилось ровно так, как она запомнила. Она поцеловала этого Кальдена, о котором почти ничего не знала, а он водил ее не только в помещения особого допуска, но еще в какой-то сумеречный зал, где они потерялись на много часов и вырубились. Она позвонила Энни:
– Мы слились в экстазе.
– Кто? Вы со стариком?
– Он не старик.
– От него не пахло затхлостью? А про кардиостимулятор и подгузники он не упоминал? Не говори, что он прямо на тебе помер.
– Ему нет и тридцати.
– Ты наконец узнала его фамилию?
– Нет, но он дал мне телефон.
– Высокий класс, о да. Уже звонила?
– Пока нет.
– Пока нет?
В животе у Мэй екнуло. Энни громко фыркнула.
– Ты же знаешь, я боюсь, он какой-то шпион. Ошивается тут. Он легально в кампусе, ты проверила?
– Проверила. Он работает в «Сфере». Сказал, что знает тебя, и у него повсюду доступ. Да он нормальный. Может, эксцентричный слегка.
– Что значит – повсюду доступ? – В тоне Энни зазвучала сталь.
Тут Мэй поняла, что пора врать. Она хотела вновь быть с Кальденом, хотела слиться с ним и не хотела, чтобы Энни закрыла ей доступ к нему, к его широким плечам, к его элегантному силуэту.
– Это значит, что он хорошо тут ориентируется, – сказала Мэй.
Отчасти она подозревала, что, быть может, Кальден и впрямь здесь нелегально, какой-то лазутчик, – ее внезапно озарило, что он, вероятно, живет в этой странной подземной берлоге. Не исключено, что он из противников «Сферы». Скажем, работает на сенатора Уильямсон или на будущего конкурента. Или он попросту никто, любопытный и назойливый блогер, который хочет подобраться ближе к машинному сердцу мира.
– Так вы где слились в экстазе? В общаге у тебя?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
