Принцесса лежала в хрустальном гробу в белом, расшитом бриллиантами платье. Кругом высились колючие заросли – и укрывая, и держа ее заложницей. Все рыцари королевства пытались пробраться через дремучий лес, но отступали, израненные. Их место занимали другие.
Так прошел год. Десять лет. И в один прекрасный день явился прекрасный принц на белом коне. Волшебным мечом он прорубил в чащобе просеку, снял крышку гроба и освободил принцессу. Едва он прильнул к ее губам, как она пробудилась. На глаза навернулись слезы счастья и любви. Но когда принц взял ее на руки, черная туча заволокла солнце; стало холодно и сыро, как в темнице.
Вот когда принцессе стало ясно: от чудовища не уйти. Оно протянуло к принцу страшные когти, и принцесса закричала.
– Все в порядке, Ли! Ты слышишь? Все хорошо.
Она проснулась в объятиях Мэтью; он целовал ее волосы.
– Все хорошо. Ты со мной. Тебе ничто не грозит. Она всем телом прижалась к нему.
– Мне было так страшно. – В ее глазах плескался лунный свет. И дикий, животный ужас, хорошо знакомый ему самому. – Господи, Мэтью, это было совсем как наяву.
– Знаю, – ответил он, отирая ей слезы необычайно нежными руками. – Можешь не сомневаться, Ли: кто-кто, а уж я-то знаю.
Глава 21
Когда на следующее утро Ли отперла дверь своего дома, в гостиной надрывался телефон. Взглядом извинившись перед Мэтью, она сняла трубку.
– Алло? А, привет, папа!
Мэтью понял: разговор будет долгим, – и начал бесцельно кружить по комнате. Если он надеялся, что обстановка поможет ему глубже проникнуть во внутренний мир Ли, его ждало разочарование. Дом, словно зеркало, отражал все ту же образцово-показательную деловую женщину. Из цветов преобладал белый; пол был выложен идеально отполированным кафелем цвета ванильной помадки; стены сверкали алебастром; тахта и кресла были накрыты перламутрово-белыми чехлами. Медные кашпо и подсвечники отражали свет.
– Я была на пляже, – проговорила Ли в трубку.
В отличие от его собственного жилья, здесь не было разбросанных на полу и на всех столиках журналов или невымытых бокалов на белой мраморной каминной полке. Ни малейшего беспорядка, ни единой пылинки. Мэтью испытал что-то похожее на клаустрофобию.
– Да, всю ночь. Я ездила с Ким на вечеринку. – Поймав взгляд Мэтью, Ли сконфузилась; пробившийся через слой вчерашнего загара румянец подействовал на Мэтью как магнит. Он обнял Ли и начал покрывать поцелуями шею.
– Нет, правда, папа, мне двадцать пять лет. Я уже не в том возрасте, чтобы соблюдать комендантский час.
– Знаешь, что я собираюсь с тобой сделать? – шепнул Мэтью ей на ушко и начал расстегивать шорты.
– Перестань! – прошипела она. – Нет, папа, это не тебе. – Опустившись на колени, Мэтью прильнул к ней губами.
Ли ахнула; у нее закружилась голова. Ноги стали ватными, и, если бы Мэтью не держал ее так крепко, она бы упала.
– Слушай, папа, – не своим голосом, задыхаясь, произнесла Ли, – сегодня выходной. Давай продолжим разговор во вторник – на студии.
Мэтью погрузил в нее палец, но она хотела его всего. Снова. И как можно скорее.
– Сказать по правде, в данный момент мне нет дела до того, что выкинула Марисса. Папа, мне пора. Хорошего уик-энда. Во вторник увидимся.
Он все еще что-то бубнил, но она швырнула трубку на рычаг. Потом сообразила – сняла и положила на стол.
– Итак, – пробормотала Ли, срывая с Мэтью рубашку, – на чем мы остановились?
Джошуа ошалело уставился на телефонный аппарат, не в силах поверить в случившееся. Ли дала ему от ворот поворот. После того как провела ночь на пляже с каким-то мерзавцем. Какая там Ким? Женщина в возрасте Ли не станет убивать время на пляжных вечеринках. Она была с любовником.
При мысли о том, что его дочь лежит в постели с неизвестным мужчиной, Джошуа почувствовал спазмы в желудке. Он бросил в рот пару таблеток «ролейдс» и стал накручивать диск.
– Есть работенка, – сказал он мужчине на другом конце провода. – Срочная.
Его собеседник сразу дал согласие. Джошуа не сомневался, что так и будет. С тех пор как одна идиотка из тех, с кем он спал, пыталась пришить ему отцовство, он понял: нельзя жалеть денег на частного детектива.
Сообщив детективу адрес Ли в Санта-Монике, Джошуа продолжил бесцельно мерить шагами комнату. Он установит, с кем спит его дочь, и избавится от ублюдка, кем бы он ни был.
К утру вторника, когда сверху, сквозь световой люк, в спальню хлынули солнечные лучи, не осталось ничего такого, чего бы Мэтью не знал о Ли, ее страстном, охотно отзывающемся на его ласки теле.
Она ничего не придержала про запас, и он тоже отдал ей все сполна, побуждая чуткие, ищущие пальцы ко все большей смелости в узнавании его желаний и потребностей – все равно что обучал слепую девушку чтению по методу Брайля. Теперь они знали друг о друге все. И – ничего.
– Я сказочно провела уик-энд, – молвила Ли. Они сидели в лоджии. Внизу одинокий бродяга собирал на пляже ракушки.
Однако суровая реальность уже стучалась у порога, и Ли не могла не спрашивать себя: что же дальше? Собственное поведение ее ошеломило; что же касается Мэтью, то она не сомневалась: для него сексуальные марафоны были не в диковину.
На Ли был шикарный черно-белый костюм из осенней коллекции Дживенчи; волосы подобраны под шиньон – к большому неудовольствию Мэтью. В мочках ушей сверкали великолепные черные жемчужины. Глядя на эту умную, великолепно владеющую собой женщину, кто бы подумал, что на протяжении последних двух суток она занималась исключительно любовью?
– Я тоже, – Мэтью погладил ее скулу костяшками пальцев. – Как это здорово, когда мы тратим энергию в мирных целях!
– Нам придется отделять одно от другого.
– Понятно. Не волнуйся, Ли, я умею не смешивать деловые отношения с личными.
Хотя это не прозвучало, подразумевалось, что испытанное ими в этот уик-энд будет иметь продолжение. Это и радовало, и внушало опасения. Если пресса пронюхает, все очень осложнится.
– Будем держать их в неведении.
– Значит, договорились? – уточнила Ли. – Наши отношения останутся в тайне?
Мэтью всегда считал слово «отношения» одним из пошлых бабьих словечек, которых следовало всеми силами избегать. Он не скрывал того, что все его мимолетные связи основывались на взаимном наслаждении. Такая жизнь его вполне устраивала. А если после охлаждения и разрыва ему случалось испытать разочарование и опустошенность, он гнал от себя подобные эмоции.
Но с Ли все было по-другому. И теперь, глядя в ее ясные серые глаза, Мэтью страстно желал одного: чтобы это никогда не кончилось.
– Ты права, так лучше. Ненавижу, когда путаются под ногами. А тем более лезут в душу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
