– Зато у меня в палатке – портативный холодильник. Вон за тем поворотом.
– Отсюда не видно?
– Вас это смущает?
Ли взглянула туда, где Ким оживленно беседовала с группой коллег – редакторов и прочих киноработников. Все они пожирали глазами Ли с Мэтью.
– А вас?
Мэтью усмехнулся.
– Если не смоемся, они сойдут с ума от любопытства.
– Так им и надо. – Ли полностью вошла в роль сообщницы и заговорщицки подмигнула. – Ведите!
– Ты что так долго?
Этим возгласом Марисса встретила Джеффа, когда он появился в дверях своей квартиры. На ней были прозрачный черный пеньюар от Фредерика, трусики с вырезанной промежностью и кружевной просвечивающий бюстгальтер.
– Запасался провизией, детка.
Она протянула ему фужер с шампанским. Джефф поставил увесистую сумку на пол.
– Надеюсь, тут хватит и на мою долю?
– Как всегда. А почему ты еще не одета? Она надула губы.
– Тебе не нравится мой новый наряд?
– Он умопомрачителен. Но мы, кажется, собирались на пляж?
– Я передумала. Лучше остаться дома и хорошенько отметить. – Марисса повела плечами; пеньюар свалился к ее ногам.
При виде ярко накрашенных губной помадой сосков Джефф воспламенился.
– Беби! – воскликнул он, срывая серые спортивные трусы. – Давай сверху!
Потом, когда они лежали рядом на недорогом ковре цвета авокадо, Джефф спохватился:
– А что мы празднуем?
– Разве я не сказала? – Марисса снова наполнила фужеры шампанским «Кристалл», позаимствованным из винного погреба Джошуа. – Теперь папочке ничего не остается, как сделать меня звездой!
Из палатки Мэтью хорошо просматривался берег. Пиво было холодным, солнце – ослепительным, а компания, как ни странно, приятной. Море оказало на Мэтью благотворное влияние. Ли сидела на песке скрестив ноги и следила за тем, как волны накатываются на берег и разглаживают бугорки и складки, унося – вместе с песком – скверное настроение.
Ведя легкую, необязательную беседу, Мэтью нашел Ли гораздо более простой и естественной, чем прежде. Она отказалась от строгих, напоминающих броню, шитых на заказ костюмов – в пользу солнечно-желтой майки и белых шорт. Длинные шелковистые волосы трепал ветер; она стала доступнее и милее.
– М-м-м, – блаженно пробормотала Ли, откидываясь на локтях и вытягивая перед собой ноги. Она сделала глубокий вдох, заполняя легкие живительным соленым воздухом. – Как же мне этого не хватало! Я придумала: если каждый человек станет проводить полчаса в день на берегу, все психиатры и психоаналитики останутся без работы.
– Пляж – одна из причин, почему я поселился в Венеции. – Мэтью хлебнул из коричневой бутылки с длинным горлышком. – И свежий воздух.
Венеция, родина фантазий и причуд, в гораздо большей степени, чем остальные пригороды и города-спутники, снискала Лос-Анджелесу репутацию веселого города. Здесь соединилось несоединимое: красота и уродство, нужда и роскошь. Венеция осталась родным домом для мечтателей – с легкой руки Эббота Кинни, силой своей энергии и творческой фантазии превратившего сонный городишко в миниатюрную копию его тезки с берегов Адриатики – с каналами, гондолами и приморскими отелями. Сейчас от Большой Лагуны только и осталось, что кольцевое шоссе, но город продолжал притягивать романтиков и одиночек.
– Да вы мечтатель, – тихо проговорила Ли. Мэтью пожал плечами.
– Наверное – в каком-то смысле. Кто, если не мечтатель, способен уверовать в то, что сможет зарабатывать на жизнь, рассказывая людям разные истории?
– Ким говорит, у вас талант.
– Ким – добрая душа. И крупный специалист по талантам.
Ли охотно засмеялась в ответ на шутку. И устремила взгляд на океан, на цепочку серферов.
– Вы здорово катаетесь.
– Спасибо.
– Не суетитесь, как другие.
– Тише едешь – дальше будешь.
– У вас великолепный стиль – сочетание мощи и изящества. – Она повернулась к Мэтью. – Мистер Сент-Джеймс, я не разбираюсь в технике серфинга, но мне показалось, что у вас она на высоте.
– Значит, мы квиты. Мне тоже нравится ваш стиль работы с людьми.
– Вчера мне так не показалось.
– Сегодня выходной. – Мэтью взял Ли за руку и переплел ее пальцы со своими. Если бы они во всем так чудесно совмещались! – Забудем о работе – хотя бы на один день.
– Хотя бы на один день, – тихо повторила она.
– Оставайтесь здесь. – С этими словами Мэтью вскочил на ноги и быстрым шагом двинулся на пляж, где страстно обнимались двое влюбленных. Обменявшись с ними несколькими репликами, он вернулся, неся длинную белую доску для серфинга, отдаленно напоминающую лежащую на спине Энн-Маргрет в черном синтетическом купальнике. – Идемте, леди начальница, а то пропустим волну. – Он протянул руку и помог Ли подняться.
– Какую волну? Вы говорите о серфинге?
– Конечно.
– Я не умею.
– Шутите? Вырасти в Лос-Анджелесе – и не уметь кататься?
– Вы произнесли это так, словно обращаетесь к человеку, у которого было трудное детство. К вашему сведению, я пробовала скольжение на пятках. И неоднократно.
– Замечательно! Катание на доске – следующий шаг. Когда трио серферов исчезло под стеной белопенной низвергающейся массы, Ли изо всех сил уперлась пятками в песок.
– Мэтью, по-моему, это неудачная идея.
– У вас прекрасно получится, можете мне поверить.
– Откуда я знаю, может, это садистский план мести за вчерашнее?
– Я же сказал: забудьте про вчерашнее. Вчера – это вчера. А сегодня – это сегодня. На повестке дня – вопрос: способны ли вы поверить, что я не допущу, чтобы с вами что-нибудь случилось?
Ли вперила взгляд в темные, непроницаемые стекла его солнечных очков и поняла: то, что начиналось как безобидная шутка, вылилось в своего рода испытание, от которого может зависеть судьба студии «Бэрон». Она вспомнила данное отцу обещание «приласкать» Мэтью.
– Ладно. Но если я сломаю себе шею, я вас убью.
– Согласен. – Его самодовольная ухмылка на какую-то долю секунды напомнила Ли об отце, и она почувствовала себя не в своей тарелке.
– Нет, я точно пожалею, – ворчала она, снимая майку с шортами и оставаясь в белом бикини.
– Вам понравится, – пообещал Мэтью, борясь с искушением схватить ее стройное тело в охапку и, подобно дикарю, утащить в пещеру.
В доме царила мертвая тишина: Джошуа отпустил прислугу на уик-энд. Сидя в библиотеке, он пил скотч с молоком и рассматривал полученные после обеда фотографии; они пришли на адрес студии с пометкой: «Специальная доставка». Внимательно изучив глянцевые, восемь на десять, снимки, на которых была изображена Марисса в чем мать родила и во все более смелых позах, Джошуа задумался. Память унесла его в тот день, когда Сайни объявила, что снова беременна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
