Разговор становился оживленным. Должно быть, известие о нашем визите распространилось по ксару, потому что из темного коридора, ведущего на улицу, стали появляться все новые бородатые «патриархи» с умными, живыми глазами. Они подсаживались к нам и включались в разговор. Все в одинаковой одежде, с одинаковыми украшениями, босые, с худыми лодыжками и красивыми узкими ладонями. Один с седой бородкой клинышком напоминал китайского мандарина, другой с орлиным профилем и быстрыми хищными глазами больше походил на фанатичного воина, чем на мудреца. Наш хозяин, с полными, чувственными губами и веселым круглым лицом мавританского Кола Брюньона в противоположность сдержанной манере поведения его гостей любил юмор. Он охотно и подробно рассказал нам о библиотеках в домах других ученых, деликатно умолчав о своем крупнейшем собрании рукописей, о чем мы знали из других источников.
Ученые марабуты — встреча во дворе дома
кади в Шингетти
В то время, когда хозяин развлекал нас веселым, остроумным разговором, в углу дворика один из мужчин занялся приготовлением чая.
Приблизительно сто лет тому назад Мавритания пристрастилась к чаю. Этот обычай пришел из Марокко и распространился настолько широко, что теперь без него трудно себе представить жизнь общества как в городах, старых ксарах, так и в палатках кочевников. Как только собирается несколько человек, тут же хозяин, его сын или слуга начинают готовить чай. Пьют
зеленый китайский чай с добавлением мяты и большого количества сахара. Расходы на эту роскошь в обществе, где хозяйство продолжает оставаться почти полностью экономически независимым, составляют в бюджете мавра одну из самых высоких статей.
Разговор велся на языке хасания, которого я не понимала, поэтому все внимание могла уделить наблюдению за церемонней приготовления чая. Принесли круглый латунный поднос с высокими краями и на нем набор предметов, необходимых для приготовления напитка и чаепития. Посередине стояли три металлические коробочки, закрытые крышками. В самой большой лежал колотый сахар: мавры не хотят покупать никакой другой, только сахарные головы весом от двух до пяти килограммов. В двух меньших коробочках лежали лепестки зеленого китайского чая и свежая мята. Кочевники, которые живут в пустыне и не могут покупать мяту в садах ксаров, хранят сухую мяту. Кроме того, на подносе лежал изящный маленький молоточек для разбивания сахара. Рядом с коробочками распорядитель церемонии поставил стаканчики из очень толстого стекла размером с небольшую кофейную чашечку. Стаканчиков подается ровно столько, сколько людей собираются пить чай. В маленькой железной печке, которая стоят тут же и несколько напоминает плоскую вазу для фруктов на толстой ложке, тем временем раскалялись древесные угли. На них нагревался небольшой чайник изысканной формы. Все эти принадлежности, за исключением железных печек, привозятся из Марокко.
Когда вода закипела, мужчина, занимавшийся приготовлением чая, приступил к самой церемонии его заваривания и разливания. Он отмерил полный стаканчик сухих листьев чая и всыпал их в кипяток, затем еще минуту держал чайник на углях. Тем временем он достал из коробочки кусочек сахара, разбил его молотком, снял с огня чайник и положил в него сахар. Следующее действие состояло в наливании чая в стакан, при этом чайник находится на большой высоте, но струя жидкости попадает точно в стаканчик, не проливается ни капли. После того как стакан был наполнен, мужчина снова вылил его содержимое в чайник. То же самое проделали со вторым и третьим стаканами. Все эти манипуляции не только демонстрируют ловкость, но и помогают тщательно растворить сахар.
Беседа смолкла. Теперь уже не только я, но и все собравшиеся внимательно следили за каждым движением руководителя чайной церемонии, что побуждало его к еще более торжественным жестам. В сосредоточенном молчании зрителей угадывалось одобрение мастерству нашего «чаевара» и ожидание момента, когда наконец можно будет смочить губы превосходной жидкостью. Все это больше походило на какой-то магический обряд, на приготовление к ритуальному торжеству, нежели на обычные хлопоты на кухне.
Наконец мужчина налил немного жидкости в один стакан и попробовал. На его лице отразилось выражение неудовлетворенности — чай еще не достиг вкуса, которого бы ему хотелось. Он добавил щепотку чайных листьев, маленький кусочек сахара и снова поставил чайник на угли. Процедура повторилась. Только после третьего раза наш требовательный «чаевар» счел напиток достаточно крепким, ароматным и сладким. На этот раз все стаканы были наполнены из чайника, который находился приблизительно в метре над ними. При этом ни одной капли не было пролито на поднос, а на поверхности чая образовалась аппетитная пенка. Мы потянулись за стаканами. Все пили медленно, чинно, в тишине было слышно старательное прихлебывание. И я не отставала от всех. Сам процесс питья, хотя и искусственно затянутый, длится недолго. Опорожненные стаканы мы составили на поднос под аккомпанемент причмокивания.
Теперь распорядитель церемонии достал коробку со свежей зеленой мятой, положил ее в чайник, где еще оставалась заварка, и долил кипящей воды из жестяного котелка, который в это время грелся на углях. Чайник вновь был водружен на горящие угли. Когда он закипел, распространился ароматный запах заваренной мяты, и вся церемония с сахаром, переливанием и пробованием началась снова. Следует добавить, что после каждого чаепития стакан ставится на поднос и уже не возвращается к «хозяину». Во втором туре он получает стакан кого-нибудь из соседей, что, конечно, никого не смущает — понятие гигиены еще не проникло в глубь Сахары. Новичка это совместное чаепитие приводит в состояние шока, но этнология требует жертв!
Мусульманское кладбище при
ксаре. Шингетти
Тот же самый чай заваривают три раза, и каждый раз он одинаково крепок, так же ароматен и сладок. Бедняки заваривают один и тот же чай четыре раза, но это считается признаком плохого тона, и при гостях они ни в коем случае не прибегают к такой экономии.
По окончании церемонии остатки чая с чаинками выливаются на поднос и в нем моются стаканы. Потом наш хозяин вытер их о край своего далеко не чистого бубу, и сухие стаканы отставил в сторону. Описанная здесь церемония неизменна. Где бы мы ни участвовали в чаепитии, на юге или севере страны, в ксаре или в бруссе, всегда это происходило одинаково. Разница состояла лишь в количестве используемой заварки или сахара. Простые люди улучшали вкус чая добавлением сахара и заварки только один раз, состоятельные — два и даже три раза.
