От моих слов он закрыл на секунду глаза, болезненно обдумывая сказанные мною слова.
- Я понимаю, - отозвался он, - поэтому предлагаю тебе сделку.
Я округлила глаза от удивления, он слегка улыбнулся мне и продолжил:
- Не пугайся, я предлагаю тебе отношения… без секса. В моей постели ты окажешься только тогда, когда решишь это сама. Так я смогу доказать, что меня интересуешь именно ты.
- Зачем? Что от этого получишь ты?
Он слегка ухмыльнулся, в его синих глазах заиграли искорки удовольствия:
- Если ты согласишься, я получу все, о чем только мог мечтать.
В задумчивости я снова откинулась на спинку стула и начала невольно касаться пальцами своих губ. Он же смотрел на меня с мягкой улыбкой, поставив локти на стол и скрестив пальцы под подбородком. Он ждал от меня ответа.
- А ты уверен в своих возможностях? - он удивился. - Я могу очень долго проверять твою добродетель. Выдержишь ли ты?
- Ты имеешь в виду воздержание? – я смущенно прикусила губу. - Да, я с этим справлюсь. На самом деле я сам удивлен своей моногамности, потому как с того момента, как мы познакомились, у меня не было ни одной женщины. Это, скорее, неподконтрольное мне чувство. И в нем я уверен.
Я сделала большой глоток сока - освежающий цитрусовый вкус был необходим моему пересохшему горлу. Я никак не могла ожидать такого поворота событий. Но и отказывать не было причин. Если все, что Иван говорил, было правдой, меня можно назвать самой счастливой девушкой на свете. А если это какая-то уловка, то я буду уничтожена и разрушена до основания. Но сарказм любви в том, что мы слепо верим каждому слову, хотя разум где-то на задворках может вопить о совершающейся ошибке.
Поставив стакан рядом с тарелкой, я опустила ладонь на стол и сказала:
- Я готова попробовать.
Он нежно и аккуратно накрыл мои пальцы своей большой и теплой ладонью, тыльной стороной мне удалось уловить даже шероховатую поверхность его кожи. Слегка сжав мою руку, он проговорил:
- Все, что будет происходить дальше, для меня впервые. У меня никогда не было отношений. Настоящих отношений. Я буду стараться, как могу, но если где-то начну перегибать палку, сразу скажи мне; мне важно твое полное доверие, и я, в свою очередь, обещаю всегда говорить правду.
Я не смогла ничего ответить, лишь слегка покивала головой. Откровенность всегда была важна для меня, иначе отношения не имели никакого смысла. Я не приемлила даже милую ложь или ложь во благо, или для красного словца. Я всегда хотела слышать только правду, какую бы печаль и боль она мне не приносила. И сейчас мой любимый человек просит от меня откровенного доверия. Я даже часто заморгала глазами, чтобы убедиться, что все происходящее не сон, и улыбнулась в ответ.
- И я хочу извиниться перед тобой, - продолжал он, - за свое отвратительное поведение с самого начала нашего знакомства. За то, что смешал работу и свое отношение к тебе, обвинив тебя в работе. Это произошло действительно из-за ревности и больше не повторится. За то, что наговорил тебе две недели назад. Тот наш разговор не давал мне покоя все это время.
В ответ я слегка улыбнулась и кивнула головой в знак согласия. Редко какой мужчина может позволить себе извиниться. Для них это своего рода проявление унизительного поведения, как будто можно потерять свое достоинство, сознавшись в ошибках, хотя все происходило как раз наоборот - любой мужчина терял свой авторитет в моих глазах, делая вид, что не совершал поступков, о которых стоит жалеть.
- А теперь я очень прошу тебя поесть. Ты очень сильно похудела с нашей последней встречи, – сказал Иван.
- Если только ты отпустишь мою руку, - с легкой улыбкой отозвалась я. Его ладонь все еще лежала на моих пальцах. Осознав мои слова, он улыбнулся и взялся за нож и вилку. Две ямочки показались на его щеках, он внезапно стал по-детски наивен, счастливое выражение лица шло ему. Я могла бы часами им любоваться. Но, взяв себя в руки, я оторвала от него взгляд и принялась уплетать аппетитную индейку.
- Десерт? – спросил меня Иван, когда увидел, как я неприлично быстро для девушки на первом свидании опустошила тарелку. После нашего разговора у меня словно гора упала с плеч и все две недели нервного недоедания напомнили о себе, а птица была настолько вкусно приготовлена, что я не удержалась и забылась.
- Все было невероятно вкусно, - ответила я, скрестив приборы на пустой тарелке. - Я бы не отказалась от мороженого. Пломбира с фруктами.
- Здесь есть много видов мороженого, - ответил Ваня, подзывая официанта.
- Нет, - я отрицательно покачала головой, - только пломбир с фруктами и капучино, - уснуть этой ночью я бы уже все равно не смогла, слишком много эмоций и впечатлений принес мне этот вечер.
- Добавить вам шоколадной крошки или какой-нибудь сироп?- спросил официант, убирая тарелки.
Я откинулась на спинку стула, чтобы дать пространство для его действий и ответила:
- Нет, спасибо.
Официант кивнул в ответ и быстро удалился.
- Ты консервативна, - проговорил Иван с улыбкой. Я улыбнулась в ответ, впрочем последний час улыбка практически не покидала моего лица. Так странно, как можно быть самым несчастным человеком на свете, а спустя минуту - самым счастливым…
- Мне нравится, когда ты улыбаешься, - понизив голос, заговорщическим тоном продолжил Ваня. – Я готов свернуть горы, глядя на твою улыбку. На работе я почти никогда не видел тебя улыбающейся.
Мысли о работе напомнили мне о необходимости оговорить некоторые моменты:
- Вань, нам надо обсудить, как мы будем вести себя на работе.
- Повтори еще раз, - он сложил локти на стол и наклонился ближе ко мне, я вопросительно вскинула брови. - Повтори еще раз мое имя.
- Ваня… - нерешительным полушепотом ответила я.
- Раньше ты называла меня Иваном, это всегда звучало отстраненно и холодно, но так мне больше нравится.
Я смущенно прикусила губу. Его полное имя позволяло мне держать между нами дистанцию, и хоть иногда моя брешь ломалась, Ваня этого не слышал. В его присутствии я всегда его называла Иваном.
- Мы должны себя вести как-то иначе на работе? – спросил он.
Возвращаясь к нашему разговору, я ответила:
