Постаревший, сгорбившийся, неприметный, словно облезлый кот, этот военный преступник, пославший на смерть и уничтоживший миллионы советских и иностранных граждан, на суде изображал из себя раскаявшегося и слабоумного грешника, пытаясь таким образом вызвать к себе сочувствие и даже понимание.
А вот как описывает заключительную фазу судебного процесса над палачом Кохом в повести «Человек, который не знал страха» югославский писатель Бранко Китанович:
«Любопытный эпизод произошел на этом процессе, когда давал показания в качестве свидетеля поляк Юзеф Курьят, бывший разведчик отряда «Победители».
– За преступления против украинского, польского, русского, еврейского, литовского, белорусского, чешского, словацкого, молдавского и эстонского народов наш отряд в сорок втором году осудил Эриха Коха на смерть.
Этот приговор должен был привести в исполнение Николай Иванович Кузнецов, известный в отряде как Николай Васильевич Грачев, а в Ровно он действовал под видом немецкого офицера Пауля Вильгельма Зиберта. Вот здесь, – Курьят поднял вверх книгу, изданную в Польше под названием «Где старший лейтенант Зиберт?» – об этом подробно написано.
При упоминании имени Пауля Зиберта бывший слуга Гитлера съёжился. Сквозь дымку навороченных событий перед его глазами, наверное, возник облик энергичного обер-лейтенанта. Он вспомнил светловолосого и сероглазого офицера-фронтовика, навестившего его с фрау в Ровно.
– Пауль Зиберт! Прошу высокий суд прервать на несколько дней процесс и дать мне возможность ознакомиться с книгой о Пауле Зиберте.
В своем последнем слове бывший гауляйтер сказал такое, что вызвало оживление в зале. Он заявил:
– Прошу высокий суд принять во внимание мою гуманность: ведь я сохранил жизнь Паулю Зиберту.
Варшавский суд приговорил «гуманного» гитлеровского военного преступника к смертной казни, замененной пожизненным заключением».
Однако поиски правды о судьбе Коха продолжались с трудом, так как информации о нем в советских газетах практически не было. В Интернете дата смерти престарелого Коха дается с разбросами от 1959, 1983 и до 1986 годов. Вообще, в отличие, скажем, от Гесса, заключенного в западногерманской тюрьме Шпандау, наша печать о Кохе после войны почему-то старалась не вспоминать. Правда, в одной из газет бывшей ПНР однажды появилась заметка, поведавшая о том, что в тюремной камере палача установлен цветной телевизор, а сам обитатель предпочитает сгущенку без сахара и ему даны прочие послабления режима.
Версия о сотрудничестве Коха с советской разведкой во время войны иногда всплывала в некоторых западных исследованиях. В годы горбачевской перестройки руководство КГБ СССР заявляло, что личное дело Николая Ивановича Кузнецова является государственной тайной и будет рассекречено лишь только в 2025 году.
Что же касается всех этих данных, историки пока тоже молчат, а россияне уже завершили создание копии Янтарной комнаты. Теперь судьба старого объекта стала не так интересной для журналистов – появился точный его «слепок»! Для кладоискателей же – всё ещё впереди.
Хотя кто знает, может, Янтарную комнату и найдут, как и обретут со временем ответы на выше поставленные вопросы.
* * *
Надо отметить, что 1944 год серьёзно потряс фашистскую Германию с её армией – вермахтом. Советские войска неудержимо рвались вперед и гнали гитлеровцев на запад. И вот выходами народных мстителей в освобожденные районы начали пользоваться бывшие изменники, – опомнившиеся полицаи, смирившиеся с участью проигравших власовцы, гоноровые бандеровцы, перепуганные старосты, бургомистры и даже агенты врага.
Они зачастую под видом партизан нападали на недавних бывших хозяев, чтобы как-то продемонстрировать свою лояльность к советской власти. Примыкали к партизанским соединениям, где не всегда имелись возможности проверить этих людей должным образом.
В последующем некоторым из таких лжепартизан удавалось замести следы своих злодеяний и прожить рядом с честными и порядочными людьми, ветеранами войны многие годы.
По такой же схеме самосохранения работали и некоторые немецкие бонзы, которые понимали, что их ждет в скором будущем. Они зачищали контакты с американцами и англичанами и видели свое спасение за водами Атлантического океана в теплых странах Латинской Америки, где издавна находились большие группы немецкого этноса. Там можно было легко затеряться. Об этом подумывал и сам Эрих Кох, над которым уже поднялся меч возмездия и затягивалась петля его ловли, о чем было сказано выше.
Подрыв разведшколы
В Германии осенью 1944 года Гитлер, оправившись от многочисленных потрясений последнего времени, казалось, немного пришел в себя. И действительно за эти годы явно проигрывающейся войны на голову фюрера навалились, а скорее обрушились, страшные события:
– крах операции «Тайфун» по взятию Москвы с первым крупным поражением немцев в войне и серьёзными стратегическими последствиями в ходе зимнего 1942 года отступления войск вермахта;
– Сталинградское окружение фашистской группировки и реализация советским командованием операции «Кольцо» с 19 ноября 1942 года по 2 февраля 1943 года с гибелью 6-й армии Паулюса и потерей более 330 тысяч гитлеровских солдат и офицеров;
– снятие блокады Ленинграда 18 января 1943 года;
– разгром гитлеровских войск на двух направлениях: на Курской дуге в летнюю кампанию 1943 года и в ходе Львовско-Сандомирской операции с 13 июля – 29 августа 1944 года;
– успех операции Красной Армии под кодовым наименованием «Багратион» в Белоруссии с 23 июня по 29 августа 1944 года;
– открытие второго фронта в ходе проведения нормандской операции «Оверлорд» англо-американскими войсками с 6 июня по 24 июля 1944 года;
– вытеснение вермахта за пределы СССР и вступление воинов Красной Армии на территории некоторых европейских стран;
– и, наконец, заговор против фюрера с прямым покушением на его жизнь.
Взрыв бомбы, заложенной под столом, застиг фюрера врасплох. Это произошло 20 июля 1944 года в 12 часов 42 минуты в зале совещаний летнего флигеля полевой ставки верховного командования Германии «Вольфшанце» («Волчье логово»), находящейся возле города Растенбурга в Восточной Пруссии. Исполнителем покушения являлся начальник штаба Резервной армии полковник вермахта граф Клаус Шенк фон Штауффенберг.
Гитлер мог, конечно, и погибнуть. Но ему всегда везло в тех сорока двух покушениях на его жизнь. Фюрер и на сей раз отделался легкими увечьями – испугом, царапиной на ноге да разодранными брюками, которые наци № 1 с удовольствием демонстрировал Муссолини, как бы подчеркивая, что он тоже «понюхал пороха» в этой его второй войне с русскими. Кроме всего прочего после этого взрыва он оглох на одно ухо и усилились симптомы паралича правой руки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
