– Молчи и займись со мной любовью, – прошептала она. – Пожалуйста.
Но Джош не спешил. Он погладил ее бедро и ласково предупредил:
– Скажи, если будет больно.
– Мне больно, потому что я жду!
Он навис над ней, развел бедра и медленно-медленно входил в тело девушки. Очень бережно, наблюдая за ее лицом, боясь причинить страдание.
Прикинув его размеры, Жасмин поняла, что не доживет до конца, если они станут продолжать в таком темпе.
– Сделай это по-настоящему! – сказала она, вкладывая в голос ту страсть, которая сжигала ее изнутри. – Не бойся, я хочу этого, ну же!
И он наполнил ее тело одним рывком, застонав от удовольствия. Они двигались вместе, и губы его были везде – он целовал ее глаза, ее лоб, щеки, шею. Ласкал ее волосы.
Жасмин познавала удовольствие от близости с мужчиной и думала о том, что жизнь ее уже никогда не будет прежней. Что теперь они хотя бы частично, но принадлежат друг другу. «Джош Тоби принадлежит мне». Пусть эта мысль и далека от истины – она так чувствовала, а чувства сейчас гораздо важнее всего остального. Сперва они двигались медленно, не желая, чтобы близость когда-нибудь кончилась, а затем темп убыстрился и оба жаждали получить, наконец, разрядку. И вдруг Джош остановился.
– Я хочу увидеть, как ты кончишь, – прошептал он.
Жасмин закусила губу. Она уже не могла остановиться, даже если бы захотела. Мысли путались, кровь шумела в ушах, и внутри поднималась волна, которая должна была подхватить ее и вознести на вершину блаженства. Она цеплялась за тело мужчины, вздымая бедра, погружая его в себя как можно глубже, приближая то сладостное ощущение, которое зарождалось внутри. Наслаждение было столь велико, что она быстро достигла цели – и оргазм закружил ее в вихре чувственного удовольствия. И тогда он начал двигаться снова, и в какой-то момент Жасмин казалось, что это больше, чем она может вынести. И все же теперь она наблюдала за Джошем: за тем, как напрягаются его плечи и сокращаются мышцы, поднимая и опуская прекрасное тело, как дрожь охватывает его, и он сотрясает ее тело силой своего удовольствия. Это лучше, чем пишут в журналах и в Интернете, решила Жасмин. «И только теперь я поняла, что значит узнать человека по-настоящему. Только теперь я могу сказать, что знаю этого мужчину. Он мой, весь мой».
И тут зазвонил телефон.
Они улыбнулись друг другу смущенно, затем Джош пожал плечами и сказал:
– Представь, что мы сразу перешли к уроку двадцать седьмому.
Он поцеловал Жасмин в нос и перекатился по кровати к краю.
– Жду не дождусь двадцать восьмого занятия, – промурлыкала она, мечтательно улыбаясь и словно паря на волнах счастья. Жизнь прекрасна!
Если бы не этот телефон…
Джош лежал, закинув руки за голову и глядя в потолок.
– Ты не собираешься взять трубку? – спросила Жасмин, поскольку звонил именно его мобильник.
– Нет. Этот номер есть только у моих родителей, моего менеджера по связям с общественностью и… и…
– И твоей ненастоящей подружки, – закончила Жасмин; спускаясь с неба на землю. Что она наделала? То есть угрызения совести ее мучить не могут, ведь их отношения с Клео ненастоящие. Но он откровенно признался, что фальшивая связь возникла именно из-за отсутствия времени на настоящую! Отсюда вытекал вывод: происходящее между ними – не больше чем не важная, мимолетная случайность и ни к чему не обязывает.
Однако Жасмин воспринимала случившееся иначе. Для нее это имеет исключительную важность. В конце концов, с девственностью можно расстаться только раз в жизни. На что она надеялась, отдавая свою девственность самому сексапильному мужчине на свете? Вполне вероятно, что он каждый день спит с новой женщиной. «О чем я думала? – задала себе вопрос Жасмин и честно на него ответила: – Да я вообще не думала. Я только чувствовала».
Желудок сжало тоскливым спазмом. Жасмин спрыгнула с кровати, накинула купальный халат, подошла к джинсам Джоша и, морщась от прикосновения к мокрой ткани, сунула руку в карман. Другой, третий, вот наконец чертов мобильник. Она бросила аппарат Джошу. Он ловко поймал его в воздухе, открыл и взглянул на экранчик.
– Это Клео. Полагаю, лучше ответить, потому что она никогда не звонит без необходимости. Наверное, что-то действительно срочное.
Жасмин отвернулась, чтобы он не увидел ее лица. «Черт, повторяем про себя: Джоша Тоби не интересуют настоящие отношения». Какой же идиоткой она оказалась! Провести всю жизнь, избегая мужчин, а потом взять и отдаться объекту поклонения многих женщин!
– Клеопатра? – Джош слушал, Жасмин присела на краешек кровати, наблюдала за ним и увидела, как по лицу его пробежала тень беспокойства. Он словно отдалился, шагнул из ее тихой квартирки в другой мир, полный громких имен и шумной славы. Оно и понятно, грустно размышляла Жасмин, для такого человека, как Джош Тоби, секс не значит ровным счетом ничего. Он не станет менять свой образ жизни, и она знала это, когда ложилась с ним в постель. И теперь она ненавидела себя за это.
– Ладно-ладно, успокойся, – говорил Джош в трубку. – Двадцать четвертая Западная авеню и Сто девятая улица. Дом пять Б. Увидимся. – Он выключил телефон и сообщил Жасмин: – Клео в Нью-Йорке.
Жасмин встала, чувствуя, что ноги почему-то онемели. Он сообщил Клео Чен ее адрес! Как-то всего слишком много… Она только сейчас занималась сексом с самым сексуальным мужчиной на свете, а теперь он хочет, чтобы она поболтала с его псевдоподружкой-суперзвездой? Интересно, будет ли еще кто-то присутствовать? Телохранитель? Стилист? Адвокат с документами, которые ее заставят подписать?
Джош откинулся на подушки и невозмутимо заявил:
– Клео и Мо едут из аэропорта. Будут здесь минут через тридцать.
Жасмин закрыла лицо руками, но для страданий не оставалось времени. Она принялась лихорадочно разыскивать свои трусики. Джош, удивленно вскинув брови, выудил искомый предмет из-под своей попы и сказал:
– Не нервничай. Расслабься.
– Расслабиться? – Она натягивала трусики, запуталась ногой в резинке и едва не свалилась на кровать. Удержавшись на ногах каким-то немыслимым образом, схватилась за джинсы. – Как-то я не предполагала, что завершением моего первого любовного акта станет визит кинозвезды Клео Чен и неизвестной личности по имени Мо.
– Тебе понравится Клео, – задумчиво произнес Джош, который по-прежнему блаженно валялся на кровати. – Она веселая. И умная.
– Я бы предпочла, чтобы она была тупой и страшненькой, вот тогда она бы мне точно понравилась, – отозвалась Жасмин, лихорадочно застегивая пуговички на джинсах.
– Она всего лишь друг, не забыла? Нас ничто не связывает, кроме джентльменского соглашения.
