Нефтеперерабатывающий завод в Абадане (Иран) — главный центр нефтедобычи в провинции Хузестан. Огромные запасы нефти делали этот край лакомой целью для шпионских операций немецких разведслужб
Когда они увидели темные очертания плато Гильф-эль-Кебир, Алмаши сказал немцам, что во время экспедиции в 1937 г. спрятал там несколько емкостей с водой. Немцы решили, что эксцентричный венгр окончательно сошел с ума, и Эпплер поинтересовался, будет ли вода, даже если они ее найдут, пригодна для питья. Граф Алмаши указал на место, где следует копать, и лопата вскоре ударила о металл. Из-под песка были извлечены канистры с водой, и к одной из них Эпплер поспешил припасть. Он признал, что вода удивительно вкусна и ее вполне можно пить. Утолив жажду и отдохнув, конвой снова отправился вперед, и через 11 дней немцы увидели в ночи мерцающие огни Эль-Харги в оазисе Харта. Отсюда агентам абвера предстояло отправиться на север Египта по железной дороге, ведущей к Нилу, а затем к Каиру. Алмаши попрощался со своими спутниками и повернул обратно в пустыню. Операция «Кондор» началась.
Февраль 1941 г. Только что прибывший в итальянскую колонию Ливию в город Триполи генерал Эрвин Роммель (в центре) позирует вместе с группой высокопоставленных итальянских и немецких офицеров
Операция «Кондор»
Как и опасался адмирал Канарис, два молодых человека использовали 20 тысяч британских фунтов, полученных от абвера, на обустройство в Каире, где открыто наслаждались жизнью. Они взяли напрокат плававший по Нилу роскошный дом-корабль, на котором установили радиопередатчик. Но Эпплер и его радист Сэнди были не только плейбоями, любителями красивой жизни, но и опытными шпионами. В баре отеля «Шепарде», излюбленном месте встреч шпионов разных национальностей — англичан, американцев, немцев, — Эпплер свел знакомство с британскими офицерами. Щедро тратя деньги, он создал разветвленную агентурную сеть, а также возобновил контакты с некоторыми из своих старых друзей, которые удивились его возвращению в Каир. В ночном клубе «Кит-Кэт» Эпплер завербовал своего самого главного агента: знойную и обольстительную исполнительницу танца живота Хекмат Фахми, симпатизировавшую египетским националистам. Она сообщала важные сведения в обмен на деньги, получаемые от Эпплера. Хекмат, которую Эпплер описал как невероятно страстную любовницу, оказалась чрезвычайно ценным агентом. Когда англичане арестовали ее, она сказала своим дознавателям: «После того как англичанин позанимается любовью с женщиной, он не только полностью доверяется ей, но и начинает болтать без умолку». Один из старших офицеров, выполнявший секретное задание, выболтал ей военные тайны, и Хекмат, добавив ему в питье снотворное, усыпила его. Она передала Эпплеру портфель этого офицера, в котором находились важные документы, относящиеся к британской оборонительной системе Каира. Они представляли жизненно важный интерес для Роммеля в том случае, если он сумеет прорваться к столице Египта. В сентябре 1942 г. английский майор также проболтался о планах генерала Монтгомери, касающихся сражения при Эль-Аламейне, но Сэнди не смог своевременно передать эту информацию Роммелю. Вскоре удача изменила двум обитателям плавучего дома. Их ненадежный связник, Анвар Садат, оказался слишком болтлив, и они перестали ему доверять. Однако это было сделано слишком поздно — англичане арестовали Садата. Сотрудникам СИС удалось внедриться в немецкую шпионскую сеть. Чтобы сблизиться с Эпплером, руководитель каирского отделения СИС капитан Сэмми Сэмсон, выдав себя за дельца черного рынка, познакомился с ним, и они несколько раз вместе сыграли в гольф. 14 октября 1942 г., взломав двери дома-корабля, в каюты ворвались агенты СИС, получившие задание схватить Эпплера и Сэндберга. Эпплер выбрал путь сотрудничества с англичанами, его коллега попытался покончить жизнь самоубийством. Операция «Кондор» закончилась. Она была одной из многих операций, проводившихся абвером на Ближнем Востоке, однако действия Эпплера и Сэндберга оказались самыми эффективными. Чего нельзя было сказать о двух других агентах абвера, женщинах, которые работали в этом же регионе. Урсула Байоми развелась со своим мужем-египтянином, который продолжал жить в Каире, и была завербована доктором Преториусом, главой гамбургского отдела абвера. Ей было поручено собирать сведения о британских нефтедобывающих предприятиях на Ближнем Востоке. В Гамбурге Урсула познакомилась с неким египетским «принцем», который стал ухаживать за ней. Ее новоявленный любовник на самом деле был агентом СИС, который выдал Урсулу англичанам.
Вальтраут Ортель
Приключения шпионки Вальтраут Ортель были в равной степени экзотичны и неудачны. Она работала на гамбургское отделение абвера, по заданию которого находилась в Югославии вплоть до вторжения туда немцев, состоявшегося в 1941 г. Вернувшись с Балкан, Ортель получила задание приступить к работе в новом регионе — на Ближнем Востоке. Она перебралась в Будапешт — перевалочную базу абвера на пути в Левант, — где завязала «дружеские» отношения с 70-летним британским инженером Максвеллом Клэпемом. Тот уже был женат на венгерке, однако сразу же вступил в интимные отношения с новоявленной знакомой. После того как Венгрия стала союзницей Германии, Клэпем, как гражданин враждебной державы, вскоре попал в лагерь для интернированных лиц в Германии. Ортель получила возможность называть себя «мисс Клэпем», выдавая себя за приемную дочь инженера. Пользуясь этим прикрытием, Вальтраут перебралась в Турцию, где заявила, что она англичанка, бежавшая от преследований немцев. Посол Великобритании Нэтчбулл-Хьюгессен, человек достойный, но наивный, снабдил ее деньгами и дорожными документами. Ортель отправилась в Хайфу, располагавшуюся в подконтрольной британцам Палестине, где приступила к шпионской деятельности, наблюдая за промышленными объектами, однако ее письменные донесения — она не имела радиосвязи — так никогда и не попали в Гамбург. В 1942 г. сотрудники СИС арестовали ее и интернировали.
Хотя рассказы о Байоми и Ортель полны экзотики и приключений, они могут показаться весьма скромными по сравнению с похождениями Шарля Бедо. Француз Бедо был ярым германофилом, сторонником нацизма и считал себя другом новой Германии. Он имел хорошие отношения с Риббентропом и его золовкой фрау Янке. Бедо предложил полковнику Лахоузену, руководителю диверсионного отдела абвера, взорвать нефтехранилище в Абадане, в Иране. Лахоузен скептически отнесся к этому предложению, потому что все предыдущие планы Бедо обычно требовали много денег, но давали мало отдачи. Однако француз настоял на своем и в качестве прикрытия снял апартаменты в Париже, в доме № 53 на авеню Ош. В этом доме также находилась резидентура абвера под вывеской торгово-закупочной фирмы. Возглавлявший ее Андреас Фольмер отнесся с большим подозрением к плану Бедо. Однако вскоре он выяснил, что француз действительно затевает в Иране нечто серьезное и обладает влиянием на директора нефтепромыслов, где трудилось 15 тысяч человек. Лахоузен положил план диверсии на нефтепромысле на стол Карла Строжила, специалиста по саботажу и диверсиям абвера II. Строжил пришел к выводу, что план вполне реален и к его выполнению следует приступить как можно скорее, чтобы в конечном итоге вызвать перебои в поставках топлива в войска противника. Он также порекомендовал самостоятельное выполнение абвером этой операции, выведя из нее Бедо. Однако взрыв на нефтехранилище так и не состоялся, и Германия лишилась прекрасной возможности нанести удар в спину врага.
Ирак: еще одна упущенная возможность
Существовал лишь один немец, который по праву мог назвать себя специалистом по Арабскому Востоку. Это был доктор Гробба, немецкий посол в довоенном Багдаде, сторонник союза немцев и арабов для борьбы против евреев-сионистов в Палестине. Гробба, сопровождаемый полковником Гроскуртом, пытался выведать у иракцев, готовы ли они заключить с Германией военный союз против англичан. Когда они остановились в гостинице, полковник машинально написал собственное имя в книге гостей. Это послужило англичанам доказательством того, что в городе находятся шпионы абвера. Сотрудники багдадской резидентуры СИС попросили двух джентльменов-иностранцев добровольно покинуть Ирак как можно скорее. В ноябре 1937 г. для встречи с доктором Гроббой в столицу Ирака прибыл личный эмиссар короля Саудовской Аравии Ибн-Сауда. Король хотел установить связи с немцами, чтобы получить у них оружие и заручиться поддержкой в войне против палестинских евреев. В том же месяце с той же целью в берлинскую штаб-квартиру СД прибыл иранец Генри Кон, отчим которого был немцем. И сотрудники СД, и доктор Гробба убедили начальство в целесообразности этих контактов, но в конечном итоге дело ограничилось появлением в Саудовской Аравии, в городе Джидда, немецкого консульства. В связи с этим стоит еще раз вернуться к самой одиозной личности в этом плотно переплетенном клубке измен и заговоров — муфтию Иерусалима. Муфтий узурпировал свой пост, устранив возможных соперников. В 1938 г. даже англичане были возмущены деяниями его фанатичного мусульманского клира и сторонников из числа простых арабов, совершавших насилия в отношении палестинских евреев и христиан. Муфтий бежал к французам в Бейрут. В августе 1940 г. он предложил заключить союз между арабами и нацистской Германией. Затем муфтий послал в Берлин Османа Кемаля Хаддада, который встретился там со всепонимающим доктором Гроббой и более упрямым и скептически настроенным Эрнстом Вайцзеккером. Последний незадолго до этого имел встречу с графом Чиано и ознакомился с его докладом о муфтии Иерусалима. Итальянец пожаловался на ненадежность муфтия, которому были заплачены миллионы итальянских лир за обещание организовать диверсии на принадлежащих англичанам нефтеперерабатывающих заводах. Своих обещаний муфтий не сдержал. Чиано посоветовал Вайцзеккеру порвать с ним отношения. Немец последовал совету графа и вступил в яростный спор с эмиссаром муфтия Хаддадом. Переговоры закончились тем, что Риббентроп снял доктора Гроббу с его поста и отказался от планов поддержки арабов. Очевидно, это было мудрое решение, поскольку от них не стоило ждать ничего хорошего.
