Читаем без скачивания Ларец с опасным сюрпризом - Евгений Сухов

– Уверен… Хотя, собственно, что это меняет? Важно то, как поступлю я.

В углу лежал неразобранный рюкзак, оставшийся после поездки в Кириши. С ним следовало что-то делать. Не оставлять же валяться пять килограммов тротила в прихожей. Не ровен час, заявятся из полиции с обыском, вот тогда за такие дела светит немалый срок.

Подняв рюкзак, Лозовский двинулся к выходу.

– Ты куда? – удивленно спросила Людмила.

– Приеду поздно, у меня есть кое-какое неотложное дело.

– А как же я? – обиженно протянула девушка.

– Оставайся дома и, главное, никому не открывай.

Поцеловав ее, Владлен вышел из квартиры.

* * *

Не удержавшись, он открыл багажник и вытащил из него завернутую в промасленную тряпицу шкатулку. Полированное и покрытое лаком красное дерево со значительными царапинами на боковых сторонах. Внутри шкатулки находилось яйцо Фаберже. Слегка приоткрыв крышку, Лозовский глянул на сверкнувшие камни. При дневном свете оно казалось еще красивее. Это каким же невероятным даром нужно было обладать, чтобы создать такую красоту!

По соседству, глянув на застывшего Владлена, какой-то длинноволосый брюнет сел в салон темно-синего «Пежо», негромко хлопнув дверцей. Впереди немолодая женщина выгуливала тявкающую шавку, а из окон третьего этажа голосистая женщина звала сына к обеду. Прохожие, спотыкаясь взглядами о чуть склоненную фигуру Владлена, топали дальше, совершенно не обращая на него внимания. Для них он был одним из немногих, находящихся в этот час на автомобильной стоянке. Лозовский невольно улыбнулся: никто из них даже не подозревал, каким сокровищем владеет их сосед.

Оно и к лучшему!

Аккуратно уложив шкатулку на прежнее место рядом с запасным колесом, он закрыл багажник. Вот теперь можно ехать. Сев в салон, завел двигатель и плавно вырулил со двора, объехав невесть откуда взявшуюся собачонку.

По Ярославскому направлению, в восьмидесяти километрах от Москвы находилась вымирающая деревенька Выселки, которая, как поговаривают, была старше самого Ярославля и в которой у Владлена имелся небольшой домик, доставшийся ему от бабки. Наследство не бог весть какое, особенно не разживешься, зато летом на речку и пойменный луг открывается прекрасный вид. Приходилось только удивляться, каким образом здешняя природа оставалась нетронутой и сохраняла свою первозданность. Нередко Лозовский приглашал сюда девушек, и ни одна из них не высказывала разочарования.

На улицах движение оказалось разреженным, так что пробраться через центр и выехать на шоссе удалось за каких-то сорок минут. Через полчаса езды по трассе Владлен свернул в сторону небольшого леса, за которым пряталась деревенька. Оставалось только удивляться, каким чудом ей удалось уцелеть среди коттеджных каменных массивов. Проселочная дорога, разбитая многотонными грузовиками и гусеничными тракторами, таила в себе массу опасностей, а потому следовало пробираться со всей осторожностью, чтобы не угодить в какую-нибудь наезженную болотину, из которой можно будет выбраться только при помощи тягача. Вода в колдобинах сохранилась со времен вселенского потопа, а водяной, затаившийся на дне лужи, терпеливо дожидался очередной жертвы, чтобы ухватить машину за все четыре колеса крепкими корявыми руками и утащить ее в грязь по самое брюхо. На обочинах в качестве обязательной дани лежали колеса, изрядно пожеванные покрышки (видно, у водяного был отменный аппетит), а в густых кустах Владлен даже рассмотрел кардан от самосвала. Так что бои с нечистой силой тут были нешуточные. Оставалось только перекреститься, набраться должного мужества и, выбирая наиболее подсушенные участки, податься прочь из несчастливого места.

Обошлось без приключений. Лишь однажды, съехав левым колесом в грязь, «Тойота» забуксовала, почувствовав на себе крепкую хватку лесного беса, но потом леший, видно смилостивившись, отпустил машину восвояси.

Со стороны деревенька выглядела диковато (эдакий сельский призрак на фоне строящихся коттеджных комплексов): крепких домов наперечет, в основном убогие, с покосившимися стенами, виднелись даже две соломенные крыши (это и вовсе архитектурный реликт!). Дощатые неказистые заборы огораживали неровные четырехугольники земли, заросшие всякой сорной травой. Но стоило подъехать поближе, и картина представилась более отрадной. На скамеечках перед крылечками сидят мужички и чинно, не пеняя особо на свое житие, покуривают самосад, собранный с собственных огородов…

Владлена узнавали и, как своему, деревенскому, кивали издалека. Его дом находился на самой окраине деревни: вполне крепкий сруб, выложенный из столетней ели, так что ежели за ним ухаживать, то стоять ему еще лет триста. Правда, в огороде некоторое запустение: среди посаженных помидоров буйно произрастал репей, пораскидав во все стороны колючие отростки; лопаты, лежавшие во дворе, изрядно проржавели. Единственным предметом, пользовавшимся неизменным спросом, был мангал, в котором Лозовский частенько готовил шашлык.

Дом от прочих строений отличала крепкая металлическая дверь, которую невозможно было поддеть даже ломом. Конечно, желающие попасть внутрь вполне могли разбить стекло и пролезть в сруб. Но наличие столь серьезной двери свидетельствовало о том, что за домом приглядывают, и у всякого, кто покусится на имущество, могут возникнуть большие неприятности. Под стать двери был и замок. По большому счету воровать в комнатах было нечего – разве что резную дубовую кровать, сработанную каким-то толковым мастером лет двести пятьдесят назад, на которой почила бабка. Как-то она обмолвилась о том, что кровать ей досталась в приданое от матери, которую ей, в свою очередь, передала бабка. На этой койке было рождено не одно поколение Лозовских, так что она уже представляла собой фамильный раритет. Оставалось только удивляться, как при тех нагрузках, что кровать испытывала на протяжении более чем двух столетий, она еще не рассыпалась по досочкам.

Открыв дверь, Владлен вошел в сруб. Дохнуло застоявшейся сыростью. Следовало как следует протопить, чтобы выветрить всю влагу. Вот только дровишек во дворе всего-то два полена…

В углу комнаты стоял еще один занимательный предмет: металлический несгораемый шкаф, бывший здесь со дня постройки дома. Бабка как-то проговорилась, что отец ее был весьма зажиточным человеком, а потому прятал нажитые рублики под крепкие запоры. За время долгого пользования замки изрядно поизносились, петли покривились, да и дверь закрывалась со скрипом. Но свою функцию сейф выполнял исправно – тайны умел хранить крепко, а потому Владлен нередко держал в нем собранные во время кладоискательства деньги.

Сняв рюкзак, Лозовский вытащил из него куски тротила, перевязанные жгутом, и уложил их на одну из полок сейфа, а затем привязал запал к двери и осторожно прикрыл. Теперь можно уходить. Вряд ли кто-нибудь догадается искать тротил в таком месте.

Глава 22

Улыбка Бенджамина Франклина, или На жизнь хватает

По своему обыкновению, Таранников просыпался рано. Приняв душ, он выпил на кухне кофе с маленьким кусочком сыра и прошел в комнату.

Для срочных сделок Алексей Павлович всегда имел в квартире некоторую наличность. Сейчас в небольшой кожаном чемоданчике черного цвета, лежавшем под кроватью, у него хранилось шестьдесят тысяч долларов. Их явно не хватало на яйцо Фаберже. Можно было бы поднапрячься, взять деньги из банка, продать кое-какие активы и таким образом наскрести нужную сумму, но делать это не хотелось. Зачем, когда можно обойтись минимальной суммой?

В другом точно таком же чемоданчике, только коричневого цвета, лежали фальшивые доллары на сумму три миллиона долларов. Купил он их по случаю на прошлой неделе, совсем не подозревая о том, что они могут вскоре понадобиться. Стодолларовые купюры лежали лицевой стороной. Ему показалось, что патлатый Бенджамин Франклин едва улыбнулся, словно подозревал о его планах.

Открыв чемодан, Алексей Павлович посмотрел на фальшивки, аккуратно сложенные в плотные пачки, перетянутые жгутом. Весьма искусные подделки, и нужно быть очень наблюдательным, чтобы распознать липу.

Подняв трубку телефона, Таранников быстро набрал номер и бодрым голосом поинтересовался:

– Это Владлен?

– Он самый, – тотчас отозвался Лозовский. – Так что вы решили, Алексей Павлович? Когда встречаемся?

– Деньги нашел, предлагаю встретиться завтра.

– Хорошая новость.

– Я стараюсь не огорчать людей.

– Приятно слышать. А где встречаемся?

– Давай встретимся по моему адресу, ты уже бывал там. Скажем так… часиков в пять тебя устроит?

– Для такого дела я всегда найду время.

– Вот и договорились.

Положив трубку, Алексей Павлович улыбнулся. Настроение было преотличным. Он подошел к шкафу и, вытащив из него бутылку коньяка, налил себе небольшую стопку. Выпил одним махом и тотчас почувствовал, как каждая клетка его тела наполняется жаром. Так уж было заведено, что всякое стоящее дело он отмечал чаркой коньяка: отступать от традиции было грех, пусть даже в утренний час.