– Он не согласится.
– Что ж, так и будет на твоей шее висеть? Жаль мне тебя, Лена.
– А ты не жалей. И лучше, если мы закроем эту тему. Меня все в Матвее устраивает, и нам хорошо вдвоем.
– Ну ладно, извини. – Игорь взглянул на часы. – Мне бежать пора, пока Ренатка не проснулась. А то потом еще часа два не отпустит.
– Если узнает, что ты был в галерее и не зашел к ней в мастерскую, обидится.
– А ты не продавай и Татьяне накажи. Она с утра пораньше уже в своем киоске маячит.
Едва Игорь удалился, как Татьяна сунула нос ко мне в читалку:
– Ну, что тебе старый дружок поведал? Как он своих теток угомонил?
– Игорь все уладил. Ты лучше вот что скажи, Таня, как нормалисты себя ведут? Насчет посадки кустов перед домом удалось договориться с ними?
– Разумеется, нет. Они говорят, что еще не знают, будет ли им продлена аренда.
– Если так будут себя вести, конечно нет.
– Мне непонятно, чем сейчас Коровец занят. После того как его на выборах прокатили, он совсем перестал со стариками возиться, собраний больше не проводит. В офисе редко бывает, все где-то мотается. Вот такие дела. У нормалистов затишье, а на строительстве оживление. Видела, какие-то сваи привезли, весь проход загромоздили?
– Меня это тоже беспокоит. Если вместо гаража здесь втиснут многоэтажку, наша галерея вообще затеряется, во мраке потонет.
– Мы этого не допустим, Леночка. Я окрестную публику организовала, собрала подписи, отнесла в Смольный. Сейчас по всему городу волна протестов против уплотнения катится. Теперь должны обратить внимание, и новая губернаторша обещала…
Я с улыбкой посмотрела на Татьяну. Воительница за наши права выглядела комично – в средневековой хламиде (в нее она облачалась, когда торговала своей магической дребеденью), волосы распущены, на шее и пальцах многочисленные висюльки и браслеты. Однако взгляд цепкий, решительный. Да, такого врага никому не пожелаешь, самого черта в сообщники призовет. Но защитник она отменный, меня всегда под особым покровительством держала, еще с детских лет. Тут же Татьяна сбегала в свой киоск и вернулась, теперь с объемной папкой в руках. Расстегнула замочек:
– Смотри. Здесь наша переписка с районной и городской администрацией. Вот письмо жителей микрорайона, еще – от корпораций, расположенных по соседству. Не хватает только протеста от галереи. Я подготовила, подпиши!
Я прочитала бумагу и подмахнула ее. В зале послышался какой-то шум. Я выглянула из читалки. Группа людей, небрежно причесанных и одетых, топталась возле веранды. Я обернулась к Татьяне:
– Это что, студенты-художники к нам на экскурсии уже целыми группами приходят?
Татьяна взглянула на часы:
– Двенадцать. Нет, это не экскурсанты. Это участники сеансов арт-терапии, которые Рената проводит в санитарной комнате. Побегу, ее клиенты – мои покупатели. Особенно благовония хорошо у меня берут и всякие колокольчики.
Я вышла следом. Заспанная Рената уже высунулась из веранды и, увидев пришедшую на занятия группу, поспешно юркнула назад:
– Сейчас, подождите, ребята, пять минуточек.
Видимо, она торопливо приводила себя в порядок. Как быстро девушка реализовала свои планы! И месяца не прошло, как появилась мысль о такой группе, и вот уже все на мази. Я открыла санитарную комнату и впустила туда собравшихся людей:
– Раздевайтесь, устраивайтесь. Я – директор галереи Елена Павловна Нечаева. Вы давно здесь занимаетесь?
Мне ответили, что это третье занятие. Из дальнейшего разговора я выяснила, что сюда приходят не только художники, но и музыканты, поэты – знакомые Ренаты по тусовкам. На них Рената решила испытать свои знания по арт-терапии, а пациенты желали узнать, с чем едят новое целительство.
– Здесь мы имеем полный кайф и расслабон. Ренатка называет такое состояние релаксацией, – пояснил дерганый, будто марионетка на шарнирах, молодой человек.
Я отошла в сторонку и присела. Участники психотерапевтического сеанса тем временем забрались в песочницу. Каждому было дано задание слепить волшебный дворец. Некоторые работали в одиночку, кто-то объединился в пары: один поливает песок водичкой – другой формирует башенки возводимой крепости. Толстяк оказался меньше всех приспособлен к занятию лепкой, его сооружение скорее походило на могильный холм, чем на дворец, но старался он изрядно, даже язык высунул от напряжения. Рената подходила то к одному, то к другому «скульптору», подбадривала. Затем трижды хлопнула в ладоши и приказала остановить работу. Не все послушались. Кто-то лихорадочно достраивал украшения.
– Вы не можете остановиться, желаете непременно закончить свое дело – в этом ваша ошибка. Жизнь часто выставляет нам препятствия, иногда приходится считаться с ними. Стоп! Скажите, что это ваш собственный выбор, остановите гонку. Сейчас скажите себе, что сами не хотите продолжать лепку.
– В самом деле, неохота, – обратился то ли к себе, то ли к остальным мужчина постарше. Он отряхнул руки от песка и отстраненно посмотрел на свой домик. – Все и так о'кей.
– А теперь следующее задание, – объявила Рената. – Быстро, решительно, без сожаления сломайте вашу постройку. Растопчите ее.
Участники сеанса медлили. Так трудно сделать первое движение, чтобы разрушить красоту, созданную своими же руками. Развалить дело, которому целиком отдано полчаса жизни. Но кто-то уже занес ногу над постройкой.
– Стоп, отменяю приказ. Сформулирую задание иначе: каждый разрушает сооружение соседа.
И вновь музыканты помедлили, но отмены приказа не последовало. Они вначале осторожно, а потом с диким азартом и смехом принялись крушить постройки друг друга. Когда песок вновь обратился в бесформенную груду, занятие было почти окончено.
– А теперь ответьте мне, – спросила Рената, – что вы почувствовали, когда ваш замок разрушили?
Большинство ответило, что ощутили сожаление, но что самым невыносимым было бы разрушать свои постройки. Ломать чужое строение легче, чем свое.
Видите, легче оказаться в роли жертвы, чем взять ответственность за свой выбор на себя. Ломать свои планы, расставаться с мечтами всегда трудно. На досуге подумайте о том, что вы вынесли из сегодняшнего занятия.
***
Ребята, оживленно переговариваясь, мыли руки, испачканные песком. Затем окружили Ренату и еще долго задавали ей вопросы. Настроение у всех было приподнятое. Когда они наконец ушли, Рената плюхнулась на стул:
– Ух, устала!
– Зато участники, кажется, довольны.
– Еще бы! Они сублимировали свою тревогу в разрешенную агрессию, разрушили домики товарищей – в этом смысл занятия.
– А разговоры о свободе выбора просто камуфляж?
