Однако Пьер Монтень заботился не только об усвоении сыном высоких знаний. Мишелю были созданы все условия для полной реализации наклонностей и способностей. Ни родные, ни воспитатели не имели права даже на малейшие строгости, чтобы не подавлять волю и желания ребенка. Можно без преувеличения сказать, что подобного воспитания не получил ни один отпрыск самых могущественных монархов Европы того времени. В результате уже в юном возрасте у Монтеня выработались такие важные качества, как чувство собственного достоинства, свободное высказывание своего мнения и неприязнь ко всяким крайностям в суждениях и поведении.
В 1540 г. Мишель был отдан в бордоский коллеж, который он закончил досрочно. Некоторое время молодой Монтень изучал право, готовя себя к юридической карьере, обычной для дворянских детей. Однако в 21 год судьба его решительно изменилась. По воле отца Мишель оказался на правительственной службе, став советником парламента города Бордо. С ответственными поручениями он бывал и в королевском дворце в царствования Генриха II, Франциска II и Карла IX. Вскоре Монтень женился, но не столько по страстной любви, сколько для того, чтобы, как писал позже, «соблюсти нравы той страны, где ты живешь». Из пятерых детей, родившихся от этого брака, в живых осталась только одна дочь.
Монтень всегда был неудовлетворен свой парламентской службой, тяготила его и необходимость вращаться в правительственных кругах. В 1571 г. он отказался от своей должности и уединился в родовом замке в Перигоре. Там, в угловой комнате он устроил себе «обитель-библиотеку» и посвятил все свободное время «служению музам». Дату своего уединения Монтень обозначил на сводах своей библиотеки в одной из надписей, выгравированных рядом с изречениями древних мыслителей: «В год от Р. Х. 1571, на 38-м году жизни, в день своего рождения Мишель Монтень, давно утомленный рабским пребыванием при дворе и общественными обязанностями и находясь в расцвете сил, решил скрыться в объятия муз, покровительниц мудрости; здесь, в спокойствии и безопасности, он решил провести остаток жизни, большая часть которой уже прошла».
Плодом десятилетнего «служения музам», подкрепленным чтением множества книг, и стали «Опыты», книга в творчестве Монтеня практически единственная. Зато какая! Не одно поколение наслаждается этой превосходной прозой, с многочисленными цитатами великих мудрецов прошлого.
В этом уникальном трехтомнике упоминается более тысячи имен. И не просто в виде отвлеченных высказываний, а как иллюстрация жизненных наблюдений, свидетельствующая о проницательном взгляде на мир, историю, общественные отношения.
Книга эта необычна. Местами она написана в жанре исповедальной прозы, местами напоминает исторический трактат, а порой пересказывает любопытные истории, проводя назидательные параллели с минувшими событиями. Учитывая множество ссылок на высокие авторитеты, точное определение эссеистике Монтеня трудно подыскать. Размышление, основанное на анекдоте, вдруг может смениться тонкими наблюдениями романиста с использованием всех стилистических средств психологической прозы. А из такой темы, как, например, «О каннибализме», вырастает целый научный трактат, посвященный истории древних и современных народов.
Поначалу замысел автора был скромным. В обращении к читателям, предпосланном «Опытам», Монтень заявлял, что написал книгу не для славы и не для пользы, а предназначал ее для родных и близких, с тем, чтобы после его смерти они смогли восстановить его облик. Так рождался главный девиз сочинения: «Содержание моей книги – я сам».
Вряд ли писатель рассчитывал только на круг названных им читателей. Рукописи, предназначенные для родных и близких, не издают, и тем более не переиздают несколько раз с многочисленными правками и дополнениями. Объяснение здесь одно: замысел мог расширяться по мере работы над книгой, творческая история которой растянулась на добрых двадцать лет. Кроме того, в «Опытах» речь шла не только об авторе, хотя значительная часть произведения повествует о привычках, характере, наклонностях самого Монтеня. «Забавная причуда, – восклицал он в главе «О суетности», – многие вещи, которые я не хотел бы сказать ни одному человеку, я сообщаю всему честному народу. И за всеми моими самыми сокровенными тайнами и мыслями даже своих ближайших друзей отсылаю в книжную лавку».
В другом месте он писал о себе с поразительной откровенностью самоанализа: «Люди обычно разглядывают друг друга, я же устремляю мой взгляд внутрь себя: я его погружаю туда, там я всячески тешу его. Всякий всматривается в то, что пред ним: я же всматриваюсь в себя. Я имею дело только с собой: я беспрерывно созерцаю себя, проверяю, испытываю самого себя».
На такое беспристрастное исследование собственной жизни способен далеко не каждый, даже талантливый мастер. Во всяком случае, до Монтеня подобных произведений в истории литературы просто не было. Впервые французский философ-моралист попытался путем исследования собственной личности выйти на общечеловеческие ценности бытия, показать природу общества и человека, включив в орбиту внимания накопленную поколениями людей мудрость.
Вначале философские взгляды Монтеня формировались под влиянием стоицизма. Ему был близок духовный опыт Сенеки, Марка Аврелия, Эпиктета. Но по мере постижения жизни он все дальше отходил от стоиков. Монтень обратился к скептикам, затем к Эпикуру и Лукрецию, чья философия жизни оказалась созвучной его созерцательной натуре. Как некогда Эпикур, Монтень тоже пришел к убеждению, что человек должен пользоваться всеми радостями бытия, понимая при этом, что дух и душа составляют единое целое с телом. Вместе со смертью тела гибнет и его душа. Кстати, в этом пункте французский мыслитель расходился со многими греческими мудрецами и прежде всего с Платоном.
Тем не менее Монтень четко очерчивал границы своего скептицизма, точнее, тот предел, за которым пользоваться им опасно. В соответствии с этим он и рекомендовал довольно осторожно относиться к скептическим доводам: «Упражняйте ум и знания, ибо тем приемом борьбы, к которому я прибегаю, следует пользоваться только как крайним средством. Это тонкая уловка, которой следует пользоваться лишь изредка и осторожно. Большая смелость – рисковать собой ради уничтожения другого».
Позиция Монтеня в данном случае связана с его пониманием взаимоотношений разума и «откровения», знания и веры. Писатель мало верил в чудеса сверхъестественного, сомневался он и в доказуемости религиозных догматов. Человек, по мнению Монтеня, должен пользоваться свободой и независимостью, предоставленными для устройства земных дел. Предваряя Декарта, он призывал к раскрепощению философии, которая уже имела возможность обращаться к проблемам научного познания мира.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
