нос, и моя вторая половина блаженно заурчала. Уткнулась лбом ему в шею. Ей было хорошо и спокойно… и она не собиралась уступать мне место, несмотря на тщетные попытки прорваться.
Господи, ну почему никто не чуял чужака? Чем заняты охранники? Руслан? Его бета? Да кто угодно! Неужели не заметили, что я сбежала? Да что за болваны такие?!
Мне отчаянно хотелось, чтобы про меня хоть кто-нибудь вспомнил, не позволил увести на чужую территорию, потому что с играми и волчьими ласками мы неизменно приближались в границе. Виктор уволил за собой самку, на которую пал его выбор. И эта глупая самка не сопротивлялась, наоборот, желала всей душой остаться с ним, забыв о Черных Тополях, о Руслане. Впрочем, о последнем она уже давным-давно забыла. Он для нее перестал существовать еще тогда, год назад в лесу, когда вынес приговор и сам же привел его в исполнение. Она ластилась темно-серому волку, терлась об него боком, касалась носом его морды, всячески выказывая свое расположение, и в какой-то момент я откровенно перепугалась, что они прямо здесь и сейчас решат полюбить друг друга.
Взбунтовалась, вскинулась, снова пытаясь "переключить на себя управление". Не выходило. Жутко стало до слез. Обидно, горько. Почему теперь я вынуждена воевать еще и с ней? Это такое испытание на прочность, да? Я еще недостаточно наелась всякого дерьма?
Но мне все-таки удалось им помешать. Улучив момент, когда она скакала вокруг него, шаловливо накручивая лохматой задницей, я заставила ее завыть. Громко, протяжно. Так, чтобы в усадьбе наверняка услышали. Она тут же разозлилась, зарычала, разъяренная моим поступком. Мне кажется, убила, если бы могла. Только по жестокой иронии судьбы мы вместе, в одном теле, хотя уже чужие друг другу. Сладкая парочка тут же замерла, настороженно прислушиваясь. Пока вокруг стояла тишина, но я надеялась, что лежебоки из усадьбы, наконец, поняли, что произошло, и уже отправились в погоню.
Вик проворчал утробно, приказывая за ним следовать, и моя волчья суть беспрекословно подчинилась. Отбросили в сторону все свои заигрывания и со всех ног припустили прочь, к границе, намереваясь перейти на территорию Загорских. Оттуда меня точно не выпустят! Любой волк будет удерживать самку, и Вик не исключение. Я не хочу оказаться в плену в чужом клане, но именно туда нас вела неразумная волчица.
За нашими спинами раздался вой, переходящий в яростный рев. Альфа Черных Тополей понял, что произошло. Ему ответили другие голоса, слаженным хором разносясь по лесу.
Только бы успели! Пожалуйста!
Волчица окатила своей яростью. Она мечтала совсем о другом – перейти в другую стаю насовсем. Я тоже разозлилась. Сильно, отчаянно. Сколько можно?! Почему всегда кто-то другой пытался направить меня туда, куда я не хотела? Пытался решить за меня мою судьбу? Сейчас даже моя вторая половина вышла на тропу войны, намереваясь поступать так, как ей заблагорассудится. Я устала от этого!
В конце концов, я – человек, и я здесь главная!
Злость сил придала, и я снова начала сопротивляться, поворачивать обратно, тормозить, подавать голос. Виктор зарычал на меня, когда завыла, а потом и вовсе остановилась, упершись лапами в землю. Бедный, он не понимал, что происходит. Мне его даже было жаль. Сам того не подозревая, запал на волчицу, сущность которой разорвана на части, и никогда не станет полностью его. Он ошибся с выбором. Я – убогая, неправильная, изуродованная чужой волей. Зубами щелкнул, поторапливая, но я уперлась так, что волчица с места не сдвинулась. Мышцы дрожали от напряжения, было чертовски сложно удерживать ее. Она бесновалась, брыкалась, как могла, пытаясь скинуть меня в темные уголки сознания. И я была на грани, чтобы ей уступить. Проклятая луна висела над нами, подпитывая ее своим молочным светом.
Голоса стаи раздались совсем близко. Несколько минут – и нас настигнут. И тогда несдобровать, ни ему, ни ей. Я пыталась донести эту мысль до волчицы, пыталась пробить то стену отчуждения, что выросла между нами.
«Его раздерут в клочья! Пойми ты это! Дай ему уйти, если хочешь, чтобы выжил! Если останешься с ним, то шансов не будет. Это же Бекетов! Ты знаешь, на что он способен!» – умоляла ее из последних сил.
И она поняла. Притихла, испуганно оглядываясь назад. Ужас той ночи преследовал не только меня. Она тоже боялась, до дрожи, поэтому, поджав хвост, попятилась назад.
Виктор смотрел на нее изумленно, рыкнул, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу и пытаясь ее поторопить, но она снова отступила, заскулила жалобно, умоляя его уйти. Молодой волк упирался, не понимал, почему она спасовала и решила остаться, и опять за собой поманил. Небеса, как же ей хотелось за ним пойти! Волчья душа кровью обливалась, билась в агонии. Но она осталась, решительно покачав головой, приказывая ему уйти. Только на прощание морду серую лизнула, извиняясь, признаваясь в том, что плохо без него будет, и умоляюще взглянула светившиеся в глаза.
«Да, уходи же ты придурок! Я не хочу быть причиной и свидетелем того, как из тебя сделают кровавое месиво!» – уже просто орала про себя.
Он не понял в чем дело, но послушал грифельную волчицу, доверился ей. Наградил многообещающим взглядом и скрылся в зарослях можжевельника.
Я радовалась, волчица подыхала от тоски. И как с этим жить? Как жить, когда внутри такой разлад? Я этого не понимала.
Руслан
Обычно сплю чутко, просыпаясь от любого шороха, но именно сегодня провалился в тяжелый глубокий сон. Встрепенулся, только когда через марево сновидений услышал далекий вой. Знакомый, до боли родной.
Это что такое? Она же на цепи сидела!
Кубарем выкатился из кровати, бросился к окну, распахнув его, перегнулся, вглядываясь в загон, туда, где ее оставил на ночь.
Ошейник лежал на земле, тускло поблескивая металлическими запонками.
Да какого хера?!
В нос ударил запах чужого оборотня, перемешивая все в груди. Вик. Выкормыш Загорских! Посмел сунуться на мою территорию! Посмел посягнуть на мою самку! Освободил ее и увел в лес!
На ходу обращаясь, выскочил в окно и злой, как демон преисподней, бросился в погоню, на ходу созывая своих волков. С того, кто пропустил его на территорию – шкуру сдеру, лично!
Виктор уводил Татьяну на свои земли. Они выбрали самый короткий путь до границ с Загорскими, и если не успею их перехватить, придется врываться на вражескую территорию. Плевать! Если понадобиться – в их главное поселение зайду. Таня – моя! А сученыш наглый сегодня подписал себе смертный приговор!
Отмахивал километр за километром, стремительно нагоняя беглецов. Их
