Читаем без скачивания Абсолютное программирование - Сергей Петров

Самое главное, что этот сценарий известен давным-давно. Его многократно обсуждали и мы, и русские, на всяких там конференциях, симпозиумах и съездах. Рассчитывали вероятности, размахивали фазовыми диаграммами, потрясали критериями. Все без толку. А дело-то совсем простое. Мы всего лишь не доверяли друг другу. Предпочли доверять автоматам, а не людям, вот и все. Шли по пути недоверия, шаг за шагом приближаясь к его концу, и не могли найти в себе силы повернуть обратно.

На коллиматорном стекле я видел, что Филлип по «красной линии» пытается связаться с русским командиром. С третьей попытки соединение установилось. Пролетели условные коды, затем начались переговоры. Я наблюдал за их ходом, одновременно слушая донесения офицеров и глядя на сражение. Оно явно стремилось к расширению. По мере избиения боевых ресурсов в эпицентре, со всех сторон в бой вступали и наши, и русские свежие силы.

Филлип договорился-таки с русским генералом провести чистку. Прекратить огонь не решились ни тот, ни другой: слишком опасно. Опять недоверие!

На черной небесной сфере, иссеченной линиями огневых взаимодействий, вспухли сиреневые круги. И русские, и мы одновременно подорвали ядерные фугасы. Жесткое гамма-излучение и электромагнитные импульсы разом превратили в груды мертвого железа сотни спутников, попавших в обширную зону их действия. Наивно, не более того. Бой притих, чтобы через несколько секунд разгореться снова.

С момента гибели платформы «Мертвая голова» прошло сто тридцать секунд.

…Джинни работала в своем кабинете, на втором этаже. Шла видеоконференция. На экране компьютера шесть человек в шести окошках оживленно обсуждали что-то, интересное только им. Джинни почти не слушала их болтовню. Пустая трата времени. Лучше бы занялась статьей для «Форбс». Поверх монитора открывался великолепный вид на океан. Давно обещанный дождь приближался. Да нет, даже не дождь, а самая настоящая гроза. Гряда облаков, с утра обложившая далекий горизонт, теперь разрослась, налилась свинцом и неторопливо, но уверенно подползла совсем близко. Плоские их подошвы словно лежали на выпуклом стеклянном плато. Между ними и серой океанской равниной открывалась дымчатая даль, кое-где пронизанная косыми солнечными лучами. Тут и там с облаков свисали рваные лохмотья уже идущих дождей. Посверкивали первые зарницы.

А над бесконечно высокими снежными вершинами облачной гряды синело небо. Джинни видела узкую его полоску под обрезом рамы окна.

Надо пробежаться по дому, закрыть все, что можно, собрать тент и шезлонги около бассейна. Возможен шквал.

Из-за облачной вершины, напоминающей верхушку крайслеровского небоскреба, в синеву неба неторопливо вскарабкалась белая звездочка.

Джинни удивленно следила за ее движением. Самолет? Не похоже. Джинни встала и подошла к окну, оставив собеседников разбираться между собой.

Звездочка, забираясь все выше, постепенно замедляла движение. Оказывается, она была не одна. Вслед за ней из-за облака вылезла вторая, потом третья и четвертая. Они двигались друг за дружкой, как взявшиеся за руки в хороводе. Первая, еле-еле добравшись до только ей известной точки на небосклоне, повисела там, словно раздумывая, и так же неторопливо двинулась вниз. За ней потянулись и ее товарки, которых набралось уже больше десятка.

Жаль, что дети в школе. Очень интересное зрелище.

И как только Джинни вспомнила о детях, ее одолел приступ смертной тоски. Не в силах пошевелиться, наблюдала она, как приближается орбитальный цуг с включенными на полную мощность двигателями пикирования, о котором так часто рассказывал Крис.

…Приняв доклад о начале русской атаки, Филлип устало и равнодушно приказал приступить к совместным действиям. И я сразу понял роль, отведенную мне Саваофом в этот, последний раз. Санкция на ядерный удар дается совместными действиями четверых. Один из них ее уже дал: Боевой Интеллект залил желто-оранжевый контур алой подсветкой. На своем коллиматоре я видел мелькание инструкций режима встречного удара, и неумолимо сокращалась пульсирующая желтая полоса – время, оставшееся до первого взрыва над нашими головами. Зажглась белая «двойка»: второй номер, полковник Донован, также дал свою санкцию. Задержавшись на мгновение, слева от нее появилась «единица». Отработал Филлип.

Вот он, момент истины! Тот самый, о котором много лет и много жизней назад небрежно процедил мне Виталий из темноты «сааба». Тот самый, отменить который так хотел Саваоф, уже впавший, наверное, в кому. Тот, ради которого я столько раз умирал и воскресал вновь, жил чужими жизнями, испытывал чужие страсти, любил чужой любовью, и все это было моим! Это я, чьи мертвые тела разбросаны по всей Вселенной, я, не имевший права, возможно, и на одну жизнь, а проживший множество, я, равнодушный наблюдатель и прямой соучастник, я, спаситель и виновник, я решал сейчас, жить дальше этой Вселенной, или умереть навсегда, мгновенно и безболезненно, не оставив по себе ничего, кроме Ничего.

Мой носитель О’Рейли уже начал произносить заветную мысленную формулу, известную только ему, да мне. Через секунду он ее закончит – и на коллиматоре появится белая «тройка», и сквозь водную толщу инфразвук донесет до приемо-передающих комплексов боевой приказ, и мощные радиоимпульсы, способные пробить любые помеховые поля, вознесутся к орбитам вечно готовых к работе спутников, и падут от них вниз, на приемные антенны орбитальных цугов. И длинные белые факелы мощных двигателей переведут боеголовки в вертикальное пике.

И Земля погибнет.

Или на сцену выступлю я, русский богатырь Илья, и схвачусь с О’Рейли в неравной борьбе на его поле, и не дам ему договорить заветную формулу. Продержаться-то нужно всего две минуты. Потом будет удар, и вечное забытье. Исчезнет Америка. Замерзнут тропики. Потоп зальет пол-Европы, а мороз скует ее вечным льдом. Все территории, близкие к водным пространствам, очистят от гомо сапиенс невиданные ураганы. Но в центре огромного материка, называемого Евразией, изменения климата не выйдут за пределы допустимых для жизни человека. Там живем мы, русские, интеллектуальный резерв человечества.

И Земля выживет.

Пройдут сотни лет. На планете вырастут новые поколения людей, приспособленные к суровым условиям жизни, обладающие знаниями всей предыдущей цивилизации, но, в отличие от нее, гораздо более ответственные за себя и свою планету.

И вместе с Землей выживет Вселенная.

Я спокойно выслушал, как О’Рейли додумал санкционирующую формулу. Высветилась белая «тройка». Запульсировал красный круг. «О’кей, хорошая работа, парни!» – сказал Филлип. Люди прекратили суету, молча наблюдая приход Армагеддона. Только офицеры группы контроля наперебой докладывали ситуацию. Пульсирующая желтая полоса на коллиматоре стала совсем короткой.

…Я и Крис О’Рейли, един в двух лицах, двое в одном, все еще были живы. Сидя на высоком стуле в баре на галерее верхнего уровня Главного зала, я смотрел одной на двоих парой глаз вниз, на круглое озеро черной воды, недвижно лежащее внизу. Одинокая лампа аварийного освещения тлела красным волоском в верхней точке сферического купола. За недели ненужной подземной жизни глаза привыкли к темноте, а иначе как бы я мог видеть эти искореженные обломки кинематика, нелепо торчащие посреди озера, и запутавшиеся в них грязные тряпки, бывшие когда-то гордой униформой Золотого экипажа.

Как я выжил? Не знаю. После серии ударов, когда океан над нашими головами выкипел до дна, а дно превратилось в пропеченный на десятки метров стеклянный монолит, в живых осталось всего ничего. Человек тридцать, не больше. Многие раненные, многие тяжело. Все – обречены. Но еще до их ухода мы лишились тех, кто не захотел или не смог жить. Кто-то застрелился, кто-то повесился, а кто-то просто сел на пол, и сидел так, не отвечая на расспросы, до самой смерти. Пока позволяли аккумуляторы, оставшиеся слушали эфир и посылали в него аварийные сигналы. Эфир на всех диапазонах отвечал только треском частых атмосферных разрядов. Кабельная привязка молчала. Гидроакустика ревела отзвуками ураганов.

Отчаянная экспедиция в туннель унесла жизни еще троих, а вернувшиеся рассказали, что туннель безнадежно завален, и из-под завала течет ручей соленой воды. После этого покончили с собой еще трое.

И тогда я познакомился с Крисом. Поначалу он решил, что сошел с ума. Таких вокруг тоже хватало. Один, например, оказался буйным и застрелил двоих, пока не пристрелили его самого. В общем, довелось повидать всякого.

Но Крис оказался классным парнем. Наверное, мы живы до сих пор именно благодаря нашей дружбе.

«Здорово, янки!» – говорю я ему, когда мы просыпаемся.

«Привет, иван!» – отвечает он, и слегка бьет себя кулаком по челюсти.

«За что?» – спрашиваю я возмущенно, почесывая наш общий заросший подбородок.

«А чтоб знал, что мы, американцы, никогда вам, русским, спуску не дадим!»