Читаем без скачивания Изгнание ангелов - Жиль Легардинье

– Как видите, этого не произошло. Вы тоже участвовали в их экспериментах в качестве подопытного животного?

– Нет. Они прекрасно знали, что не получат от меня больше того, чем и так пользовались. Я страшился за вас, потому что меньше года назад в центре появился пленник, с которым они провели эксперимент, похожий на ваш.

– Дженсон упомянул об этом, когда меня укладывали в этот жуткий саркофаг.

– Он сказал, что потом случилось с тем человеком?

– Он сошел с ума и убил себя, верно?

– К несчастью, правда еще страшнее. Этот бедняга… Он был немцем по национальности, его звали Юлиус… Фамилию я забыл. Я встречался с ним вскоре после его приезда. Мне поручили оценить его потенциал. Он был очень напуган, цеплялся за меня… Его увели в какое-то помещение, куда нам не было доступа, и сделали то же самое, что и с вами. Когда на следующий вечер его перенесли в его комнату, он бредил. Без конца что-то бормотал – о каком-то пианисте, о часовне… И все время плакал. Меня привели к нему, чтобы я проверил, насколько возросла его способность транслировать сигнал. Но она не только не усилилась. Она оказалась нулевой. Его уничтожили. Его мозг был… – выражение ужасное, но точно передает суть – поджарен. Потом он целую ночь кричал. Наши комнаты были разделены многочисленными коридорами, но я и другие медиумы, мы слышали эти крики. Через несколько часов стало тихо. Мы решили, что он заснул. Лорен решила навестить его утром, но, придя к нему, увидела, что люди Дженсона устроили в комнате большую уборку. Работа была не закончена, и она заметила, что все стены забрызганы кровью. О случившемся они говорили только намеками, но мы поняли, что бедняга сломал ночной столик и ножкой проломил себе череп…

Валерия почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

– Его фамилия была Керштайн? – спросила она.

– Да, именно Керштайн. Теперь, когда вы сказали, я вспомнил. Но откуда вы его знаете?

– Это университетский профессор, к которому обращался Штефан. Этот Керштайн расспрашивал его под гипнозом, а потом вдруг бесследно исчез.

– Наверное, он рассказал о случае вашего друга не тому человеку, и этот рассказ долетел до центра…

– Возможно. Но, может быть, он сам бросился в пасть волку… – задумчиво предположила Валерия.

– Через центр прошло множество людей, но ни с кем, кроме него, такого ужаса не случилось.

– Я понимаю, что он чувствовал. Я провела взаперти несколько дней, но в голову мне уже начали лезть мысли одна черней другой. Думаю, что прошло бы какое-то время, и я, как и вы, убедила бы себя, что никогда оттуда не выйду. Я бы тоже всерьез задумалась о самоубийстве.

– Так думают многие, – сказал Саймон. – Но, к счастью, у большинства желание жить оказывается сильнее. Особенно у тех, кто наделен даром.

– Все пленники центра – медиумы?

– Не совсем. Но у каждого своя специализация. За пять лет я составил себе представление о деятельности центра. Всем заправляет Дженсон. Он изучает неизвестные науке способности человеческого мозга. Проводит исследования, проверяет гипотезы, но большую часть работы составляет изучение конкретных случаев и попытки вывести из полученной информации законы или принципы доселе неизвестные. Мне приходилось оценивать уровень способностей вновь прибывших. Хорошее в этом было то, что я мог общаться с этими людьми. Иногда, даже если встреча проходила под строгим наблюдением, мне удавалось установить контакт. Я встречался с телепатами, с людьми, наделенными даром предвидения, с теми, кто владеет телекинезом… Помню женщину, которая меня просто поразила, – она могла озвучить химический состав предмета, просто прикоснувшись к нему. Она вступала в контакт с веществом… Определяла компоненты любого сплава. Представляла список ингредиентов с адской точностью. Это было что-то. Скоро у Дженсона был уже целый список экстраординарных способностей и каталог случаев, требующих тщательнейшего изучения. Иногда он прибегал к помощи одних, чтобы оценить потенциал других, как в моем случае. На моих глазах происходили невообразимые вещи, в которые даже разум очевидца отказывается верить. Я видел людей, которые могут общаться, хотя их разделяют стены, гипнотизеров, тех, кто двумя пальцами поднимает груз весом в несколько тон, и тех, кто может читать ваши воспоминания, просто глядя вам в глаза… Я жил в другом мире, где понятия нормы не существовало. Люди, наделенные удивительными способностями, не были рассеяны по планете, а жили под одной крышей – в центре. Не только я – многие обитатели центра стали видеть мир по-другому, не так, как обычные люди. Думаю, то же самое случилось и с Дженсоном. Он потерял связь с реальностью. Не знаю, случалось ли ему уезжать из центра. Чтобы вы поняли, насколько сильным было психологическое давление, скажу, что одно время я думал, что Дженсон нарочно накаляет обстановку, чтобы выжать из меня больше. Он мог дать мне заведомо ложную информацию, но никак не мог повлиять на мои ощущения. Мало-помалу я научился устанавливать прямую связь между своими ощущениями и потенциалом людей, с которыми я работал. Я разработал собственную шкалу оценки, и через какое-то время мне достаточно было встретиться с человеком, чтобы определить, сможет он нас поразить своими способностями или это пустая трата времени.

– Вам было достаточно ощутить их психические потоки?

– Да. И я ни разу не ошибся. Понемногу даже увлекся этой игрой. Каждый раз мне было интересно узнать, к какой области относится дар человека. Приведу пример: представьте, что вы пришли на стадион и увидели атлета. Вы оцениваете его, рассматриваете его фигуру в целом, его руки и ноги, прикидываете, насколько он силен и вынослив. Просто глядя на него, вы с уверенностью можете сказать, есть ли у него потенциал для того, чтобы стать еще сильнее, чувствуете, искусственно ли накачаны его мускулы или перед вами настоящий титан. Но самое интересное впереди: вы должны определить, на что он направляет свои усилия, каким видом спорта занимается – бегает, прыгает с шестом или в длину, толкает ядро? Теперь вы представляете, чем я занимался в центре.

– Что стало с теми, с кем вы встречались?

– Некоторые оставались в центре против своей воли, как я. Но большинство через какое-то время исчезало, и я больше их никогда не видел.

– Их отпускали на волю?

– Не знаю. Дженсон собрал огромные массивы данных, проводил какие-то эксперименты, но большинство направлений его работы были засекречены. Мы часто задавались вопросом, что происходит, когда человек покидает центр. Многие медиумы были уверены, что тех, в ком отпала надобность, попросту убивают. И эта уверенность вносила свою лепту в создание атмосферы страха, которую вы тоже ощутили. Чтобы жить, нужно было быть полезным Дженсону.

– Вы жили, как в аду…

– Да и нет. Даже живя в вечном страхе в этом проклятом месте, я увидел потрясающие вещи. Знаете, что странно? Вы – последняя, с кем я познакомился в центре, и в то же время встреча с вами – самое удивительное, что случилось со мной в жизни. Я сразу ощутил, что ваш потенциал превосходит мои критерии, но мне понадобилось много дней, чтобы осознать всю его мощь. Вы не телепат и не способны совершить ничего паранормального, и все-таки с такими сильными потоками, как у вас и у ваших друзей, я никогда не сталкивался. Даже не ощущал ничего похожего. Я знал, что для Дженсона вы представляете особый интерес, как и для меня самого. Я – мужчина, и меня не могла не тронуть ваша уязвимость, но как медиуму мне не терпелось понять, что вы собой представляете. Наблюдая за вами, я понял главное ваша мощь проистекает от прямой связи с духами, в особенности с одним из них. Эта связь и наделяет вас особой силой. Поток настолько чист, что становится почти ощутимым. Я верю, что придет день, когда вы научитесь им управлять, так же как я научился управлять своим, но на моем скромном уровне. И этот день станет величайшим в жизни всего человечества…

В кухню вошел Петер, и Саймон замолчал.

– Готово, – сказал он. – Мы привели дом в порядок. Для вас обоих наверху нашлось по комнате. Мы со Штефаном устроимся в гостиной на канапе и переносной кровати.

По задумчивым глазам своих собеседников молодой человек понял, что до его прихода они говорили о чем-то важном.

– Все в порядке?

– Да, – ответила Валерия. – Мы говорим о тонкостях восприятия.

– А я вам помешал, простите. Я ухожу. Скоро шесть, и мне пора звонить Дамферсону.

Единственная телефонная будка в городке находилась перед фасадом заправки, между стендом с запыленными шинами и холодильником с напитками. Владелец заправки в грязном комбинезоне, который копался в двигателе автомобиля на другом конце насыпной земляной площадки, глянул на Петера и поспешил вернуться к своей работе.

Дамферсон снял трубку после второго звонка.

– Слушаю!

– Это Петер. Как условились.

– Вы сама пунктуальность. Дом нашли?