— Там должна быть деревня. Попробуем устроиться на ночь? Ты согласна?
Дженни поглядела на красное лицо Грасиелы и кивнула.
— Малышку надо бы искупать, покормить и дать ей хорошенько выспаться.
— Мне бы тоже это не повредило, — отозвался Тай, расправляя затекшую спину.
Он и Грасиела сильно вспотели и буквально приклеились друг к другу. Тай и предположить не мог, что так утомительно ехать верхом часами, когда кто-то сидит перед тобой и прислоняется к твоей груди.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он у девочки.
— Плохо, — ответила она слабеньким голоском. Тай не знал, что сказать на это. Взрослые не были столь откровенны, как его племянница, когда говорили о своем самочувствии. Тай снял с шеи платок и, вытирая испарину и пыль с лица, обдумывал свои слова.
— Жаль, что ты чувствуешь себя скверно, — начал он, но сразу понял, что этого недостаточно, и добавил: — Но это вполне понятно.
— Дядя Тай, — заговорила Грасиела все тем же слабеньким голоском. — Ты меня любишь?
Кое-как повернувшись в седле, она устремила на Тая огромные зеленовато-голубые глаза.
— Ну, — неловко произнес он, глядя в эти печальные глаза, так похожие на его собственные, и лихорадочно обдумывая, то ли сказать правду, то ли прибегнуть к многословной уклончивости; он заметил, что у Дженни на устах играет ехидная усмешечка.
Но ведь в конце концов возможен лишь один ответ. Любой другой будет неоправданно жестоким.
— Конечно, детка, — вытолкнул он из себя. Именно такого ответа ждал бы от него Роберт.
— А ты мог бы так и сказать? — помедлив, спросила Грасиела со слезами, заблестевшими на ресницах.
О Господи! Тай сделал вдох, стиснул зубы и буркнул:
— Я люблю тебя.
Если бы Дженни сейчас хоть пикнула, произнесла хоть слово, он сшиб бы ее с лошади и уехал один, без нее. Он хмуро поглядел на нее искоса: она смотрела прямо перед собой, сильно втянув щеки, но не засмеялась и не проронила ни словечка.
— Я тебя тоже люблю, дядя Тай.
Грасиела поцеловала его в подбородок, повернулась и снова устроилась в той же самой позе, прижавшись спиной к груди Тая,
Он крепче ухватил поводья и уставился в пространство, обдумывая то, что произошло.
Ему не часто приходилось бывать там, где он мог встретить детей. Общение с ними было редким и ограниченным узкими рамками, что вполне устраивало Тая. В общем, он ребятишек не замечал, разве что они поднимали шум, который его раздражал, или вмешивались в разговор, а вести беседы с малоразвитыми существами он не умел.
Короче, он был совершенно не подготовлен к непривычным эмоциям, вызванным доверительным заявлением Грасиелы и ее невинным поцелуем.
Сдвинув брови, он напомнил себе, что Грасиела наполовину Барранкас, хоть и носит фамилию Сандерс. Она живое свидетельство неразумности его брата, отсутствия у Роберта способности к здравому суждению. Его ошибки. Первоначальный план Тая заключался в том, чтобы забрать Маргариту и ее дочь, отвезти обеих в дом Роберта и с той самой минуты поддерживать знакомство с ними лишь на расстоянии или во время нечастых семейных встреч. Он не мог себе представить обстоятельств, которые вынудили бы его по доброй воле делить обиталище с кем-то из Барранкасов.
И вот внезапно он себе это представил. И это его встревожило. Как отнестись к внезапной и загадочной перемене?.. Когда до него дошло, что Дженни о чем-то говорит, Тай моргнул и повернул к ней голову.
— Ты ко мне обращаешься?
Ему показалось, что она произнесла что-то вроде «неблагодарная соплячка», но это не имело смысла. Видимо, он ослышался.
— Я сказала, что переговоры в деревне стоит вести мне. Ты такой грубиян, что если ты станешь спрашивать о комнате, нам придется ночевать под кактусами.
Он одарил ее вымученной улыбкой, вспомнив насчет необходимости поухаживать, и произнес:
— Охотно передаю власть в твои умелые руки. Никто не устоит перед твоим нежным очарованием.
Из кармана был вынут словарь, зашелестели перелистываемые страница. За этим последовал взгляд, полный недоверия.
— Ты и вправду сказал про очарование или я ошиблась?
— Милая, ты самое очаровательное существо по эту сторону Рио-Гранде.
Тай усмехнулся, и ему стало легче. Совет миссис Макгоуэн помог ему попасть в цель. По меньшей мере он вывел мисс Дженни Джонс из равновесия и смутил до головокружения — это он прочел в ее взгляде.
Дженни захлопнула словарь и сунула его обратно в карман. По лицу было заметно, что ее обуревают разнообразные эмоции и что она прикидывает на себя слово «очарование». Тай едва не расхохотался, заметив, что из этого у Дженни ничего не получается.
Грасиела заерзала и сделала заявление:
— Дженни вовсе не милая и совсем не очаровательная.
— Ты говоришь по-английски? — спросил не без удивления Тай.
— Мама научила меня, — гордо произнесла Грасиела. — И я готова к встрече с папой, как она хотела.
— Какая же ты умная маленькая девочка!
— Да, я умная.
— Достаточно сообразительная, чтобы разобраться, где конский навоз… — Дженни спохватилась и продолжала после паузы: — Чтобы распознать чепуху, когда ее слышит. Тоже мне о-ча-ро-ва-ние!
Ударив кобылу каблуками в бока, она галопом поскакала прочь от них, предоставив Таю и Грасиеле глотать пыль, поднятую копытами лошади.
К тому времени, как Тай въехал шагом в прокаленную солнцем маленькую деревеньку, лошадь Дженни была уже привязана возле одной из хижин. Дженни успела договориться о еде и о ванне.
Тай спешился и спустил Грасиелу на землю. Поздоровался по-испански с уставившимися на него обладателями дочерна загорелых физиономий. Ему ответили хором и заулыбались.
Сукин сын. Может, Дженни и права. Может, он чрезвычайно груб. С другой стороны, достойны ли эти люди его любезности? Вполне вероятно, что кто-то из жителей деревни уже поскакал по направлению к Верде-Флорес, чтобы сообщить Луису и Чуло о приезде двух гринго с мексиканским ребенком.
Дженни распаковывала свои седельные сумки, когда Тай и Грасиела вошли в хижину. Обстановка в единственной комнате была самая простая, но включала три гамака, грубо сколоченный стол и несколько табуретов. Уединение и защита от палящего солнца мигом улучшили настроение Тая.
— Сеньор Армихо отправился повесить возле железной дороги красный лоскут на палке. Утренний поезд остановится, когда машинист увидит сигнал. Так что об этом позаботились. — Дженни повернулась к Грасиеле. — Нам приготовят ванну и дадут поесть, а после этого тебе надо отдохнуть и немного поспать.
— Еще совсем светло. Сейчас не вечер.
— Всего несколько дней назад ты была опасно больна. А сейчас выглядишь так, словно не спала с тех самых пор. У тебя глаза слипаются. Поспать необходимо.
