В 1931 г. были начаты работы по отработке различных моделей снарядов и пусковых устройств, предназначенных для наземных родов войск, а в середине этого же года под снаряды РС-82 и PC–I82 создаются проекты самолетных пусковых устройств и в конце года начинаются практические летно-полигонные испытания этих снарядов на самолетах И-4 и Р-5.
Научная работа, доставлявшая ему огромную радость, постоянно омрачалась тем, что приходилось заниматься различными административными вопросами, отнимавшими немало времени и сил. Борис Сергеевич, не справлявшийся поначалу с этими функциями, через какое-то время стал к ним привыкать, однако при первой же возможности просил об освобождении его от должности начальника ГДЛ, объясняя это исключительно желанием заниматься научной деятельностью.
Работа над реактивными снарядами, пусковыми устройствами для них, исследование горения порохов и другие сопутствующие заботы, требовавшие сметливости и изобретательности, не были единственной задачей, решавшейся коллективом ГДЛ.
В июне 1931 г. Б.С. Петропавловский пишет руководству Артиллерийского научно-исследовательского института АУ РККА о недопустимости параллельного с ГДЛ создания в различного рода учреждениях реактивных конструкций без использования опыта ГДЛ; работа не должна дублироваться и распыляться. Б.С. Петропавловский настаивает на обязательном контроле ГДЛ над всеми проектами, выполняемыми вне ГДЛ.
И вот 15 июля 1931 г. по приказу Начальника вооружений РККА М.Н. Тухачевского его заместитель Н.А. Ефимов передает Лабораторию в подчинение АНИИ и назначает нового начальника ГДЛ – Николая Яковлевича Ильина, оставляя его уполномоченным Техштаба НВ РККА по Ленинграду, а Борис Сергеевич становится заместителем начальника по опытно-конструкторской части. Теперь он мог заниматься только наукой. Такое решение М.Н. Тухачевского было обусловлено не только просьбами Б.С. Петропавловского, но еще и необходимостью сократить время на выполнение заказов организации. Дело в том, что все ее заказы проходили через уполномоченного Техштаба, который и давал ход той или иной просьбе. Совмещение же должностей упрощало решение этой задачи.
Тем временем, кроме РС-82 и PC-132, ведутся работы по созданию снарядов крупного калибра. Особо следует отметить, что в 1931–1932 гг. разрабатывалось ручное ракетное орудие для стрельбы по танкам. Практическое воплощение этого ружья опередило бы американскую «базуку» больше чем на десять лет. Ружье не нашло применения из-за сравнительно малой бронебойности, а довести его до необходимого состояния не хватило сил из-за недостатка кадров.
Летом 1932 г. шесть 82-мм ракетных установок ГДЛ, установленных на самолете И-4, испытывались в присутствии заместителя наркома по военным и морским делам М.Н. Тухачевского. В последующие годы продолжалась доводка снарядов этого калибра, а также калибра 132 мм для вооружения самолета Р-5. Стрельба с самолета реактивными снарядами калибром до 132 мм в 1932–1933 гг. дала вполне благоприятные результаты в части отсутствия воздействия струи на самолет. Опыты показали, что лучшую устойчивость имеют оперенные снаряды.
Кроме того, в ГДЛ разрабатывались снаряды калибром 60 мм. 165, 240, 245, 400-мм – для миномета.
В конце 1932 г. вместо перегруженного работой и учебой в Военной электротехнической академии РККА Н.Я. Ильина, из-за собственной перегруженности запустившего всю административную часть работы ГДЛ, с целью реорганизации ее в Газодинамический научно-исследовательский институт на должность начальника Лаборатории назначается авиационный инженер Иван Терентьевич Клеймёнов, поселившийся вместе с семьей в том же доме, где жил Борис Сергеевич.
27-28 апреля 1933 г. в ГДЛ состоялась научная конференция по реактивным снарядам с привлечением крупных специалистов, где были подвергнуты всестороннему обсуждению вопросы реактивного движения и полета. Б.С. Петропавловский на ней сделал доклад на тему: «Основные вопросы реактивного движения и применения ракет в военном деле», в котором говорил, что «современная артиллерия исчерпала техническую возможность в смысле решительного увеличения своего могущества». В дальнейшем развитие артиллерии должно идти по пути использования реактивного принципа создания реактивной артиллерии31.
21 сентября 1933 г. приказом М.Н. Тухачевского по Наркомату обороны в системе РККА был создан первый в мире Реактивный институт. Однако и московская, и ленинградская группы до конца 1933 г. продолжали свою работу по намеченному ранее плану. В январе 1934 г. ленинградская группа должна была переехать в Москву. С целью окончания плановых работ приказом начальника института И.Т. Клеймёнова было создано Ленинградское отделение (ЛО РНИИ) во главе с Г.Э. Лангемаком и главным инженером Б.С. Петропавловским.
Б.С. Петропавловский принимал участие в различных мероприятиях пропагандистского характера, например, читал лекции, был одним из организаторов и активных участников ЛенГИРДа. Во время службы на Кавказе был «членом культпросееткома по ликвидации безграмотности и последствий общего уровня развития, преподавал в кружке политического саморазвития…»32.
К сожалению, в семье Бориса Сергеевича по линии его отца была наследственная склонность к туберкулезу, что и сыграло в его жизни роковую роль. В октябре 1933 г., несмотря на сильное похолодание, Б.С. Петропавловский поехал на полигон, где должны были проходить испытания РСов, в одной гимнастерке.
Похоронили его на Смоленском кладбище, недалеко от могилы семьи автора первого «Иллюстрированного описания одежды и вооружения российских войск» генерала А.В. Висковатова. Сохранились тексты выступлений на траурной панихиде. Каждый из выступавших смог найти теплые слова в адрес талантливого ученого и замечательного человека.
Еще в середине 1933 г. Б.С. Петропавловский предлагал В.П. Глушко и Г.Э. Лангемаку написать книгу о ракетной технике и для облегчения их работы даже составил небольшой ее план. По воспоминаниям ветерана ГДЛ В.С.Соколова, он сам был свидетелем одного из таких разговоров, когда Б.С. Петропавловский пытался уговорить будущих авторов. После его смерти к Кето пришел Г.Э. Лангемак, и она отдала ему ту часть архива мужа, которая касалась работы, так как вдове она была не нужна.
В.П. Глушко и Г.Э. Лангемак решили написать эту книгу в значительной степени и в память о Борисе Сергеевиче, а когда она вышла в декабре 1935 г., то об этом они оказали в предисловии.
Закончив свои дела согласно календарному плану на четвертый квартал 1933 г., ЛО РНИИ стало готовиться к переезду в Москву, чтобы влиться в состав Реактивного НИИ. Собрав вещи, Г.Э. Лангемак и приехавший к нему И.Т. Клеймёнов пришли к Кетеван Ивановне и стали уговаривать ее поехать с ними. Сначала она не соглашалась, но, поразмыслив, поехала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
