Оливер, родившийся в феврале 1891 года, был назван в честь Оливера Кромвеля, который был для Фрейда кумиром. Во время Первой мировой войны Оливер занимался инженерной работой, сооружая тоннели и бараки. Он получил диплом инженера, был дважды женат.
Сын Эрнст, появившийся на свет в апреле 1892 года, назван в честь Брюкке. В годы Первой мировой войны был призван в армию и сражался против Италии. Он стал архитектором, и по его проекту было построено здание берлинской клиники, ставшей первым центром подготовки психоаналитиков. Эрнст женился в 1920 году на девушке из Берлина. У него было двое сыновей, один из них, Люциан, стал художником, другой Клеменс – писателем и членом английского парламента.
Пятый ребенок Фрейда родился 12 апреля 1893 года. Это была дочь, которую назвали Софией в честь племянницы преподавателя гимназии, учителя древнееврейского языка Самуэля Хаммершлага, который помогал Фрейду выходить из материальных затруднений в студенческие годы. Фрейд присутствовал на свадьбе Софии Шваб с Иосифом Панесом. В свою очередь племянница Хаммершлага стала крестной матерью его дочери.
София, или, как ее звали в семье родители, «воскресное дитя», была жизнерадостной, здоровой, красивой и счастливой. Она обручилась с Максом Хальберштадтом, не спрашивая разрешения своих родителей, вышла за него замуж и родила двоих детей. Однако в январе 1920 года София заболела гриппом и через несколько дней умерла в Гамбурге от воспаления легких в возрасте двадцати шести лет.
После смерти Софии Фрейд прикрепил к цепочке своих часов медальон с фотографией своей любимой дочери и всегда носил его с собой.
Когда София скончалась, одному из ее сыновей, Хайнцу Рудольфу, было чуть больше года. Впоследствии внук Фрейда стал жить в Вене у первой дочери Матильды, которая не имела детей.
Фрейд очень любил своего внука, который был смышленым, но хрупким мальчиком. Хайнц заболел туберкулезом и умер в 1923 году в возрасте четырех с половиной лет. Смерть любимого внука была для Фрейда более сильным ударом, чем его собственная болезнь раком. Говорят, что это был единственный случай, когда его видели плачущим.
Последним, шестым ребенком Фрейда была девочка, которая родилась 3 декабря 1895 года. Ее нарекли Анной в честь дочери Хаммершлага Анны Хаммершлаг-Лихтгейм, являвшейся одной из пациенток основателя психоанализа и ставшей крестной матерью его младшей дочери.
Анна получила педагогическое образование, прошла личный анализ у своего отца и стала единственным ребенком в семье Фрейда, продолжившим дело основателя психоанализа. Она была одной из первых, кто занялся теорией и практикой детского психоанализа.
Не настоящий врач
В юношеские годы Фрейд мечтал о военной или политической карьере. Его кумирами были наполеоновский маршал Массена и английский деятель Оливер Кромвель. Однажды, когда Фрейд находился со своими родителями в ресторане, подрабатывающий импровизациями человек посвятил ему стихотворение, в котором звучало пророчество, что он станет министром. Под впечатлением данного пророчества Фрейд хотел поступить на юридический факультет. Однако после окончания гимназии он сделал выбор в пользу медицины, хотя, как признавался много лет спустя, не испытывал особого пристрастия к ней.
Обучаясь на медицинском факультете Венского университета, Фрейд обнаружил склонность к научным исследованиям. Не чувствуя интереса к какой-либо врачебной деятельности, он все же вынужден был в силу стесненных материальных условий жизни заняться частной практикой. И хотя со временем Фрейд стал основателем психоанализа и приобрел всемирную известность, тем не менее работа с пациентами тяготила его.
Фрейд неоднократно сетовал на вынужденную необходимость работы врачом и высказывал желание бросить медицинскую практику, чтобы посвятить себя осмыслению философских проблем и изучению загадок человеческого бытия.
Позднее Фрейд открыто признавался в том, что после более чем сорока лет врачебной деятельности он никогда не был настоящим врачом. Вместе с тем он добросовестно выполнял свои обязанности лечащего врача. По этому поводу Фрейд писал:
«Мне кажется, что отсутствие у меня истинного призвания к врачебной деятельности вряд ли нанесло большой ущерб моим пациентам. Ибо больному мало проку от того, если терапевтический интерес врача имеет ярко выраженную эмоциональную окраску. Для него лучше всего, когда врач выполняет свою работу холодно и, насколько, корректно».
По собственному выражению Фрейда, он «тайно лелеял надежду» достичь окольным путем медицины ту первоначальную цель, связанную с философским постижением человеческого бытия, которую поставил перед собой еще в ту пору, когда не знал, зачем живет в этом мире. Не случайно в его идейном наследии значительное место занимают работы, посвященные не столько клиническим вопросам, сколько культурным и историческим проблемам.
Не имея призвания врача, Фрейд охарактеризовал себя однажды следующим образом:
«По темпераменту я всего лишь конкистадор – авантюрист со всем любопытством, отвагой и целеустремленностью, характеризующими таких людей».
Веселящий газ
Как уже отмечалось, Фрейд стал практикующим врачом исключительно по материальным соображениям. Причем деньги, которые, как он однажды выразился, являлись для него «веселящим газом», всегда оставались проблемой для основателя психоанализа.
«Мое настроение также очень сильно зависит от моих заработков. Деньги для меня – это веселящий газ. Я с юных лет знаю, что стоит накинуть лассо на диких лошадей из пампасов, и они сохранят некоторое беспокойство до конца жизни. Так я познал беспомощность нищеты и постоянно боюсь ее. Вы увидите, что улучшится мой стиль и будут более верными мои идеи, если этот город обеспечит меня щедрыми заработками».
Поскольку его семья не была состоятельной, то начиная с раннего детства Фрейд, что называется, знал цену деньгам. Его невеста также была из небогатой семьи, и поэтому ему пришлось много работать, чтобы материально обеспечить жену и своих шестерых детей.
В письмах Фрейда к невесте и в других его материалах нередко звучали тревожные мотивы по поводу катастрофической нехватки средств к существованию. Начинающему свою профессиональную деятельность молодому врачу неоднократно приходилось занимать деньги у более состоятельного Йосифа Брейера, который с охотой одалживал ему определенные суммы и даже не требовал порой их возвращения.
Со временем в результате повседневной утомительной работы с пациентами (были периоды, когда он принимал по одиннадцать-двенадцать пациентов в день) у Фрейда появился определенный достаток. Во всяком случае, он не только мог содержать свою большую семью и домашнюю прислугу, но и выезжать на отдых с семьей за пределы Вены и даже Австрии, а также совершать путешествия в другие страны, особенно в Италию.
Об определенном материальном достатке Фрейда можно судить хотя бы по квартире на Бергассе, 19, в которой он жил и работал. Помимо его кабинета, а также комнаты, в которой он принимал пациентов, квартира состояла из трех гостиных
