class="p1">Я сидел на берегу озера и смотрел через его широкую и спокойную поверхность на смутные и далекие горные хребты. Как моряк, мой разум обратился к лодкам. Как было бы приятно, подумал я, иметь какое-нибудь хорошее судно, на котором можно было бы плавать по этим водам, плыть туда, куда захочу, и исследовать берега. Я много путешествовал на воздушных кораблях этих существ, но не умел обращаться с хитроумными приспособлениями и жаждал почувствовать киль под ногами. И почему мои желания не должны быть удовлетворены? Конечно, я знал, что о том, чтобы добыть дерево для постройки лодки, не могло быть и речи, но тут была металлическая сера. Ее можно было изготовить в тонких листах и металлическая лодка может быть построена из этого. Но тогда, подумал я, как мне удастся заставить существ понять, чего я хочу? И даже если бы я это сделал, смогли бы они согнуть, сформировать и заклепать пластины? И тут мне в голову пришла блестящая идея. Почему лодка не может быть сделана из одного куска, выштампована или отлита в форме? Это вполне возможно. И, таким образом, она будет прочнее и лучше во всех отношениях, чем если бы была построена из отдельных пластин. Странно, что я не подумал об этом раньше. Таким образом были сформированы корпуса летательных аппаратов, и мне нужно было только сделать модель корабля который я хотел, чтобы существа изготовили бесшовную металлическую лодку невероятной легкости и прочности. Некоторое время, однако, даже простой вопрос модели озадачивал меня, пока мне не пришло в голову сделать ее из очень тонкого листа металла, который после значительных усилий я согнул в нужную форму.
Результатом моей работы и моих усилий заставить ремесленников понять мои идеи была лодка около восемнадцати футов в длину и пяти футов в ширину, шириной около трех футов в корме, я не могу сказать, что линии судна были прекрасны, и я не ожидал, что оно будет быстроходным, но оно было стойким к волнам и послушным ветру. Металлические трубы использовались для мачт и рангоутов, скрученные волокна или нити из того же материала, что и используемые существами для их тканей, образовывали веревки и такелаж, а паруса были сделаны из такой же ткани. Все время, пока я работал, существа смотрели на мой труд с большим интересом, хотя и не понимали, чем я занят. Но из всех вещей снасти и блоки, казалось, очаровывали их больше всего. И когда наконец мое судно было готово, и я поднял паруса, и, взявшись за румпель, выровнял полотнища и умчался со свежим бризом, существа почти обезумели от волнения. Здесь действительно было странное положение дел. Существа, которые превзошли человеческие мечты в своих достижениях, которые покорили воздух и все же ничего не знали ни о лодках, ни о парусах, и даже никогда не видели блоков и снастей.
О моих круизах на лодке мне нужно сказать немного отдельно. В ней я плыл по цепи великих озер или внутренних морей, посещая отдаленные места и причалил на том самом месте, где я впервые бросился на берег, чтобы напиться воды после моего ужасного путешествия. Здесь я снова попытался взобраться на горы, как уже упоминалось. Но то ли климат, то ли воздух подействовали на меня, потому что, прежде чем я поднялся на половину высоты хребта, я был совершенно измотан и вынужден был вернуться назад. Для меня это было большим ударом, потому что я надеялся, что рано или поздно смогу вернуться через горы в Антарктику и таким образом воссоединиться со своими собратьями. Опасности, которые я знал, были ужасны, и был один шанс из миллиона на успех, но даже этот ничтожный шанс был лучше, чем остаться навсегда среди странных существ. Даже когда я обнаружил, что это невозможно, я не был полностью обескуражен. Возможно, подумал я, в горном хребте есть места пониже, но в конце концов я обнаружил, что страна полностью опоясана высокими горами и что место, где я пересек, было единственной точкой, где такой переход был возможен. Но все это не относится к тому, что я собирался изложить. Во время моих исследований я обнаружил то, что имело прямое отношение к моему открытию, почему большинство простых механических устройств были неизвестны существам. В одном месте я обнаружил обширное месторождение угля, в другом – меди, а также железа, серебра, золота и многих других металлов и минералов. Как ни странно, эти руды, похоже, тоже добывались, потому что там были зияющие отверстия, заполненные обломками, которые казались старыми шахтами и туннелями, и все же я знал, что существа не использовали ни металлов, ни угля. Но открытие последнего вызвало новый ход мыслей в моем сознании. Не мог ли я снабдить свой корабль энергией и, таким образом, иметь возможность плавать быстрее и не зависеть от ветра? Конечно, я мог бы заставить этих существ снабдить меня странной невидимой силой, которой они пользовались, но почему-то я тосковал по знакомым вещам, по устройствам, с которыми был знаком, и не могу выразить словами, какое огромное утешение и счастье я нашел в своей маленькой лодке. Более того, я чувствовал необходимость держать руки и ум занятыми и поэтому я сразу же решил попробовать свои навыки механика в проектировании и строительстве небольшого парового двигателя. Конечно, мои познания в технике были ограничены, но я знал принципы работы пара и паровых машин, и после нескольких недель утомительной работы и бесчисленных разочарований мне удалось создать грубое устройство, которое действительно работало. Конечно, оно было слишком громоздким и тяжелым для моего корабля, не говоря уже о его небольшой мощности, но, овладев этим делом, я почувствовал, что вторая попытка окажется гораздо более легкой и более удачной, чем первая.
Но существа, которые следили за каждым шагом работ, проявляли неописуемое волнение, когда дым поднимался из трубы, пар шипел, а маховое колесо вращалось. Они стекались издалека и со всех сторон, возбужденные больше, чем я когда-либо видел, и я понял, что, должно быть, почувствовали Уайтт, Фултон или другие великие изобретатели, когда, наконец, доказали правильность своих теорий и продемонстрировали удивленной толпе, что пар можно запрячь и заставить служить человеку.
И тут произошло поразительное открытие. Правители хотели завладеть моей грубой машиной, но не для того, чтобы управлять ею, а для того, чтобы поместить ее в особое здание, своего рода музей, как драгоценное сокровище. Я подумал, что в этом нет ничего противоестественного, но когда один из историков, тот, кто владел
