Белые бриджи, черный топик, украшенный, такими же стразами по воротнику на шее, завершали летний наряд девушки. Белые волосы крупными волнами опускались на молодую грудь, не рожавшей женщины, ее грудь полностью скрывал топик, оголяя руки и плечи. Еврор Сергеевич смотрел то на комод, то на Леночку в летнем наряде, купленном на его деньги, хотя оба они об этом и не догадывались. Под руку меценату попался маленький флакончик, мельком глянув на надпись, он прочитал 'пихтовое масло', только тут он осмотрел диван, на котором сидел и заметил в углу, сбившуюся простынь. На окнах сквозь офисные, прямые жалюзи, просвечивалась решетка. Леночка уловила взгляды импозантного мужчины, внешний облик которого превосходил все ее требования к мужчинам, но она продолжала стоять у комода, как статуя. Он забросил флакончик с коварным содержимым в угол комнаты, и встал с убогого дивана.
– Я беру этот комод, можно возвращаться в магазин.
Из закрытой одеждой груди женщины вырвался вдох сожаления, что такой мужчина так быстро появился и исчез из ее жизни. Комод привезли на дачу. Еврор Сергеевич пошел в свою комнату, по дороге, в холле заметил дядю Амгольда с Ирминой. На ней грудь была закрыта, белый воротник вокруг шеи, довершал наряд, а он подумал, что это бабы стали прятать то, что ему больше всего нравиться в их облике!
Племянник присоединился к компании, он смотрел на Ирмину, а думал о Марионе, зря он ее вернул Маграру, ну и что, что молоко у нее кончилась… Леночка так захотела Еврора Сергеевича, что позвонила любимому Маграру, и назначила ему встречу у себя дома, ведь его жена вернулась от Еврора Сергеевича… А Еврор Сергеевич, дойдя до своей комнаты, тут же позвонил Серафиме, и сказал ей, чтобы она приехала на дачу к своему благоверному Амгольду Николаевичу. Он меньше всего хотел увеличивать число наследников дяди Амгольда, ведь у него с Серафимой детей не было, а у Нинели была дочь Нина.
Нина, в отсутствии матери, замечательно третировала бабушку, она просто почти дома не была, пропадала на пляже, у подруг, на скамейке в парке с друзьями.
Бабушке оставалось смотреть на часы, греть воду, отключенную на летний ремонт и по возможности молчать. На ее упреки Нина реагировала круто и неожиданно, так, что бабушка кормила внучку и помалкивала. На даче продолжались свои метаморфозы, после отличной любовной ночи, Амгольд предложил привезти на дачу Нину, дочь Ирмина.
Он, знал, что еще такая ночь ему в ближайшие дни не под силу и решил упрочить свое отношение с женщиной, сделав приятное предложение ее дочери. За Ниной он сам съездил на машине. Нине на даче очень понравилось, она внесла оживление в местное общество и частенько сидела с Амгольдом Николаевичем в его беседке, пока ее мать работала по дому. Нина от скуки обошла дачу Еврора Сергеевича со всех сторон, заметила странные окна, закрытые ставнями. Она их приоткрыла, за ставнями шли стекла, ажурная металлическая решетка, плотные вишневые портьеры.
Девочка не выдержала своего любопытства и спросила у матери, а что находиться в этой комнате, в других окнах даже решеток не было, и шторы везде были легкие.
Ирмина ответила, что у нее ключей от этой комнаты нет, Нина спросила у Амгольда Николаевича, тот сказал, что там находиться музей их семьи, он еще в стадии подготовки. Повар ничего не добавил к информации, зато охранник, которому пришлось заносить в комнату славянский шкаф, сказал, что там находиться склад древней мебели.
Поговорив с охранником, она попросила выпустить ее за ворота, осмотреть дачный поселок, пообещав ему вернуться через час. Дачный поселок состоял из внушительных заборов с большими, новыми домами, ничего интересного девочка для себя не обнаружила, если не считать машину, выезжающую из чужих ворот, она попросила довезти ее до города. Так она оказалась на свободе. Трое суток она гуляла по подругам, потом появилась в квартире отца. Планктону Ивановичу она рассказала о даче с музеем, который так и не видела, тот сразу понял, куда исчезает вся антикварная мебель с янтарем в деревянных вензелях.
Выпросив у отца денег на жизнь, она пошла к бабушке, у нее и осталась до возвращения Ирмина с дачи.
Планктон Иванович что-то пропустил в этой жизни, все женщины вышли из-под его власти, хоть шаром покати, а никого нет. Анна Александровна куда-то уехала, исчезла и Ирмина, не сказав ему ни единого слова. Оставалась на месте его первая женщина, мать Паши. На безрыбье и рак рыба, поехал Планктон Иванович навестить мать своего старшего сына. Удивительная она женщина Маня, всегда спокойно реагировала на отъезды и возвращение блудного Планктона Ивановича. Паша ухмыльнулся отцу и ушел к другу. Они оставались вдвоем, как два старых друга, без большой любви, без эмоций, просто сидели и беседовали. Он оставлял ей деньги, но чувства в нем не возникали, словно все давно бурьяном поросло. Косить бурьян чувств было лень, поговорив немного о Паше, Планктон Иванович уезжал в свою холостяцкую квартиру. Планктон Иванович решил осуществить задуманное, его безумно тянула Мариона.
Он приоделся и пошел к ее дому, ждать, когда она появится с коляской во дворе.
На этот раз ему повезло. Первым вышел из подъезда Маграр и ушел в сторону дома Леночки, потом появилась Мариона с детской коляской. Планктон Иванович встал перед ней, как Орфей. Он весь лучился силой, желаньем и любовью к молодой матери.
Мариона грустно улыбнулась и покатила коляску по своему излюбленному маршруту в парке, Планктон Иванович шел рядом. Они разговорились. В это время к ее подъезду подъехала крутая, большая машина Еврора Сергеевича, он вышел из нее и увидел силуэты Планктона Ивановича и Марионы, на аллее парка. Драка с могучим Планктоном Ивановичем в планы Еврора Сергеевича не входила.
Еврор Сергеевич подъехал на машине к аллее, вышел навстречу парочке, и просто сказал:
– Привет! Планктон Иванович, а твоя жена Ирмина Андреевна у меня на даче обслуживает своего начальника Амгольда Николаевича, вчера они в холле пили вино.
Планктон Иванович в лице изменился, а Еврор Сергеевич продолжал говорить, улыбаясь:
– Если хочешь, тебя к ней отвезут на свидание, и он кивнул своему шоферу.
Что оставалось делать Планктону Ивановичу? Любовь – любовью, но жена дороже, он сел в машину и его повезли к ней на дачу. Еврор Сергеевич остался на аллее парка, с детской коляской, в которой еще не уснул его сын… или не его. Планктон Иванович проехал квартал на машине Еврора Сергеевича и попросил ее остановить, ему стукнуло в голову, что мешать Ирмина он не будет, а лучше пойдет домой.
Планктон Иванович, войдя в дом, лег ничком на диван, а, проснувшись, на автомате позвонил Марионе, она, почувствовав шестым чувством, охлаждение к ней Маграра, пригласила Планктон Ивановича к себе в квартиру.
