Без завтрака погнал плот как можно ближе к берегу, чтобы быть замеченным как можно позже. Полчаса преодолевали мы последний километр, плывя всего в нескольких метрах от берега. Скала, замеченная мною еще позавчера, подходила крутыми обрывистыми берегами вплотную к морю, словно разрезая береговую линию пополам. Мы доплыли до самой скалы незамеченными, она скрывала нас от берега с той стороны. С моего места я видел, что горная цепь уходила вглубь берега по косой линии, забирая вправо.
Я кивнул и сильными гребками плот начал обходить скалу, понемногу забирая в море. Ширина скалы у входа в море была около трехсот метров: последние гребки и перед нами открывается вид за скалой. Это был песчаный пляж около километра длиной, метрах десяти от линии песка стояло тринадцать хижин, накрытых пальмовыми листами. За хижинами почти сразу начинался лес. Лес шел вглубь берега, разрезая его на две части со стороны горной гряды, в море вливалась речушка, около трех метров шириной в дельте. Горная гряда, уйдя вглубь материка на несколько километров, делала поворот примерно в сорок пять градусов вправо и уходила дальше, теряясь из виду. На береговой линии росли пальмы, протянувшись полосой около тридцати метров шириной и до самого горизонта в правую сторону.
На берегу никого не было: с погасшего костра тянулся еле заметный дымок. Хижины не были разбросаны как попало, они образовывали прямоугольник. При взгляде на эту маленькую деревню, возникало ощущение, что это свежее поселение, построенное совсем недавно.
Мы подошли к берегу на расстояние в десять метров: из стоявшей ближе к нам хижины выглянула мордочка ребенка. Увидев наш плот, сразу исчезла. Секунду спустя оттуда выскочил мужчина с бородой до груди, среднего роста со смуглым цветом кожи. Он гортанно крикнул и из хижин повалил народ, сжимая в руках дубинки и копья. Мы молча наблюдали, мальчики веслами удерживали плот в нескольких метрах от берега, пока я раздумывал как правильно вступить в контакт с аборигенами.
Местные тем временем выстроились на берегу в шеренгу, давая мне возможность оценить их численность. Здесь было пятнадцать мужчин, десять женщин и восемь детей, самых разных возрастов. Среди мужчин один имел уже седые волосы, в то время как остальные были в возрасте от пятнадцати до тридцати. Женщины все были молодые и довольно крупные, обращало внимание то, что на этих людях были не шкуры, что-то из трав или растений, которыми они прикрыли интимные зоны.
Седой мужчина сделал шаг в нашу сторону и прокричал гортанно:
— Ару ма кти?
Наверное спрашивает кто мы и что нам нужно. Мой взгляд упал на пальму недалеко от толпы, под которой был потухший костер. Постоянная высокая температура от костра высушила пальму: ее верхушка напоминала небольшую копну сена, с торчащими высохшими листьями. Идея в голову пришла почти мгновенно: вытащив свой пистолет, сменил дробовой патрон на сигнальный. До сих пор не пришлось их использовать и все двадцать сигнальных патронов были в сохранности.
— Раг, иди сюда, — положив руку на плечо парня прицелился в верхушку пальмы. ТП-82 довольно тяжелый пистолет и стрелять с него на точность без упора довольно нелегко.
— Раг, не пугайся, сейчас буду стрелять, — плавно потянул спусковой крючок: выстрел прозвучал оглушительно, заставив упасть Лоа и Моя, не видевших ранее стрельбы.
Я попал: верхушка пальмы мгновенно вспыхнула и запылала костром. Зрелище впечатлило даже меня, хотя я именно этого и добивался. Толпа дикарей на берегу побросав свои дубинки и копья ринулись в хижины, с криками ужаса.
Вы спрашивали кто я? Вот мой ответ — я хозяин каменного века, я потрясатель Вселенной, я Зевс громовержец! Я Прометей, Прометей каменного века!
— Подгребай к берегу, — дал я команду и оглушенный выстрелом Раг, с Баром направили плот в сторону хижин. Я спрыгнул на песок:
— Хозяева, есть кто дома? Я ждал больше минуты, пока из хижины появился седовласый, который упав на колени, склонил голову перед моими ногами. За ним потянулись остальные, вначале мужчины, потом дети, последними вышли женщины: все как один они стали на колени и склонили головы, положив их на песок перед новым хозяином этих мест, завоевателем каменного века.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вслед за мной с плота спрыгнули и остальные члены моего племени: пальма горела с треском, аборигены так и лежали как раньше. Я дотронулся до плеча седовласого, давая знак ему подняться. Показывая на себя произнес:
— Макс, — затем окинув рукой самих аборигенов, море, деревья уходящие вглубь до самой горной цепи, пляж, пальмы, снова повторил свое имя и добавил:
— Макс, это все мое!
Самое удивительное было, что седой абориген меня понял. Он в точности повторил мой жест, охватывая всю территорию и людей и боязливо дотронулся до моей груди, четко выговорив:
— Макс, мое. Я кивнул, старик оказался на редкость понятливым, он показал рукой на распростершихся на песке людей.
— Пусть встанут, — сказал я жестом, дублируя свои слова. Старик сказал фразу на своем языке и народ стал боязливо подниматься, озираясь на горящую пальму. Внимательно осмотрел своих новых подданных с которыми мне предстояло завоевать свое место под солнцем. Мужчины были рослые, бородатые. Не сказать, что Аполлоны. Но сложены правильно и не дистрофики, умирающие с голода.
Женщины были чуть ниже, но все равно крупнее Нел с мощными бедрами и не менее впечатляющей грудью, выглядывавшей из травяных подобий одежды. Если бы не каменный век, решил бы, что попал на сборище накачанных женщин, у которых выдавалось вперед все, от губ до задницы. Мужчины были заметно стройнее и выглядели поджарыми, словно гончие собаки.
Дети были, как и все дети, только в их глазах не было страха, а было любопытство: они выглядывали из-за матерей и совсем не были похожи на умирающих от голода. Те же луома, когда я их встретил были куда худее. Все были смуглые, их нельзя было еще назвать белыми, но и черными они не были, цвет кожи напоминал очень сильный загар, серо-коричневого цвета, не сильно отличавшийся от моих луома. Но самое поразительное было то, что меня крайне удивило: все племя было голубоглазым, что смотрелось как экзотика при их смуглой загорелой коже.
Я снова повторил свое имя и показал на старика:
— Хад, — гортанно проговорил он, уже немного смелее. Я положил руку Хаду на плечо и немного встряхнул его, проговорил глядя ему прямо в глаза, надеясь, что он поймет по интонации:
— Хад, ты будешь моим помощником, подведешь меня — убью! В слово убью вложил угрозу. Старик понял, показав на пистолет за моим поясом, ткнул пальцем себе в грудь: договор между нами был подписан.
Я повернувшись к своим скомандовал:
— Раг, Бар вытаскивайте плот на песок, выгружайте наши вещи, отныне это наш дом. Раг, ты снова охотник и воин, но если я еще раз буду тобой недоволен, я изгоню тебя из племени русов.
Раг от радости взвизгнул и пулей стал заниматься порученным, вытянув плот разгружать его под взглядами местных.
Женщины во все времена остаются женщинами, Нел уже щупала одеяния местных женщин, которое как оказалось были из произраставшей в лесу растения, отдаленно напоминавшее нашу крапиву. Нескольких мужчин Хад отправил помогать Рагу и Бару. Через несколько минут практически все вещи были выгружены, я присмотрел место где поставлю свою палатку. Ее поставлю немного в стороне, в метрах в десяти от хижин местных, с двух сторон свои хижины поставят Раг и Бар, которые сейчас уже обзавелись своими женщинами.
Смотрел как снуют люди и сердце наполнялось радостью, может это и есть мой мир, может неслучайно я попал в каменный век, может именно мне суждено стать Прометеем каменного века.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Глава 26. Прометей каменного века
Прошел почти месяц с того дня, как мы высадились на берегу в довольно большой бухте, где стояла маленькая деревенька племени Гара, что в переводе с их языка означало «настоящие». Хад уже неплохо говорит на смешанном луомско-русском, к которому теперь добавляются и слова языка гара. Хад вообще оказался незаменимым: он знал очень много по близлежащей местности, был самым старым в племени и хорошо ориентировался в звездах, определяя по ним направление.
