Гара оказалось тем племенем, которые оставили свою деревушку, после того как рядом с ними появились каннибалы. Дикие убили и съели двоих мужчин и унесли троих женщин. Никого из них больше гара не видели, они старались дать отпор врагу, но их каменные наконечники копий не приносили вреда каннибалам. Гара покинули родные места и пошли дальше на юг, пока не набрели на эту чудесную защищенную бухту, которую очень хорошо оберегала горная цепь высотой под семьсот метров.
Гара не умели плавать, поэтому им пришлось искать проход в цепи и преодолеть ее рискуя жизнью. Место им сразу понравилось: горная цепь, уходя через несколько километров вправо, фактически надежно защищала с двух сторон, с третьей стороны было море. До нашего появления на плоту, Хад и его люди даже не подозревали, что по морю можно передвигаться. Наше появление было для них шоком, а последовавшая «молния и гром», которая сожгла пальму было тем, что их добило.
Меня считали могущественным Духом, который может управлять всем, отбирая человеческие души. Надо ли говорить, что отношение ко мне было особым: в глаза смотреть боялись, уступали дорогу как только я появлялся и самые лучшие куски с охоты приносились ко мне в палатку, которую местные нарекли «Ара Са», что означало «жилище Духа».
Я не торопился вносить изменения в быт племени, давая им освоить язык и привыкнуть к нам. Кроме Хада, неплохо вникали в наш язык дети и женщины, с мужчинами было немного труднее. Им часто приходилось уходить на охоту и у них было мало времени для изучения языка. Раг и Бар сдружились с лучшим охотником племени Ларом, который увидев рогатки и поразившись их скорострельности и эффективности, пришел просить для себя такую. Это конечно мои луома его надоумили: крепкий мускулистый парень стоял передо мной опустив глаза и бледнея. Наконец, срывающимся от волнения голосом, на смеси двух языков попросил у «Макс Са»(Духа Макса), оружие для охоты, которое ведомо только Духам.
Я пообещал парню подумать и отправил его восвояси, куда он отправился едва не прыгая от радости: меня сильно боялись, даже Хад робел каждый раз когда обращался ко мне. Нел практически сразу стала заправлять в нашей деревне, которую я незатейливо нарек Пляж, но в языке Гара буквы «я» нет и они стали называть место «Плаж», со временем мы сами стали так говорить о своём поселении.
Все женщины племени моментально признали лидерство Нел, даже специально подготовили ей наряд из чрезвычайно крепкой травы, которую вначале долго вымачивали в морской воде, потом сушили в тени. В результате получалась светло-зеленая трава, которая была очень крепкой и очень пластичной. Связывая ее косичками, женщины Гара делали из нее набедренные повязки и укрывали грудь. Даже некоторые мужчины предпочитали такую одежду из травы звериным шкурам, в которых при таком климате было очень жарко.
Я находился в палатке, когда Нел которая с утра была в лагере и руководила женщинами после большой удачной охоты, заставляя их скоблить и вымачивать шкуры, ворвалась в палатку словно метеор.
— Будет ребенок, будет ребенок, — от волнения она сбивалась и говорила словно гара, которые только осваивали язык.
— Нел, у нас будет ребенок? Я вскочил с места и сгреб ее в охапку.
— Да, Нила сказала, что будет ребенок и у это будет мальчик.
Нила? Я думал Нел это поняла по своему организму, а тут Нила сказала. Нила была в племени Гара вроде шаманкой, но не такой старухой, которая взывает к духам и пляшет с бубном, а нормальной такой шаманкой. Ей было не больше сорока, но выглядела она намного старше: она умела находить лекарственные травы, готовить разжеванные смеси, которые использовала при необходимости. И она была местной повитухой, хотя женщины Гара рожали прекрасно без посторонней помощи.
Могли пойти в лес за хворостом и вернуться с ребеночком на руках. И никаких тебе кесаревых и никаких докторов: присела в сторонке на пять минут и все.
— Ты не хочешь сына? — Нел по своему расценила мою задумчивость.
— Конечно хочу, моя прелесть!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты замолчал и лицо стало злым, — не унималась моя темнокожая бестия.
— Просто я думал какое имя дадим, — пришлось выкручиваться на ходу.
— Придумал? — голос требовательный, с ноткой ожидания.
— Придумал, мы назовем его Михаил, Миха, — поправился я автоматически, длинные имена здесь не даются и трудно их произносить дикарям.
— Ми-ха, — по слогам произнесла Нел, — красивое имя, а что оно значит? Имена у дикарей всегда что-то значат. Это у индейцев имена «соколиный глаз», «сидящий бык», а у людей в каменном веке все по другому: при рождении ребенку дают имя по ситуации. Например, Нел родилась при полной луне, луна на языке луома «Не», вот и назвали ее «Нел», что можно перевести как «лунная» или «под луной». И так с остальными: кого-то называют прилагательным от имени зверя, природы, растений и так далее. И так у всех, все имена в каменном веке были прилагательными, чтобы как-то идентифицировать человека.
— Ми-ха, я знаю что это значит, — Нел чуть не подпрыгнула, — это значит «сильный»?
Я не стал отрицать, и в самом деле «ми» на луома сила, пусть будет сильный, я не возражаю, хотя имел в виду Михаила, умершего на МКС и давно сгоревшего в атмосфере при падении станции.
Нел пулей вылетела из палатки, побежала всем трезвонить про имя мальчика, хотя еще нет даже уверенности в беременности. Как она сильно изменилась за два года, из запуганного до смерти подростка превратилась в уверенную и красивую женщину, хозяйку поселения Плаж.
Я ждал Хада, Лара, Рага и Бара для вылазки в горы. Во время последней охоты, Лар преследуя раненого горного козла забрался выше чем обычно и видел камни цвета крови, которые блестели на солнце. Ему это показалось странным, он рассказал Хаду, которого я предупредил, докладывать мне обо всем необычном и странном.
В ожидании своих людей я мучился неопределённостью: красными камнями могло быть что угодно, железо, медь или масса еще других металлов. Даже если это железо, то как его выплавить из руды. Как добиться температуры, необходимой для выплавки? Я абсолютно ничего не знал про этот процесс. Конечно читал в книгах, как попаданцы мигом разворачивали сталелитейное производство. Может я просто неправильный попаданец? Или «рояли» бывают только в книгах?
— Макс, — окликнул меня Раг, — мы пришли. На улице уже были все четверо, экипированные для похода. Я протянул рогатку Лару, который бухнулся на колени, благодаря. Вот этого не надо, почитать меня можно и без унижений. Сказал парню подняться и идти вперед, показывая дорогу. Лару не терпелось испытать свое новое оружие, но сейчас у нас была другая задача.
Пока шли по лесу, обрисовал для Хада новую задачу, ему предстояло с двумя охотниками пройти к деревне, что от нас в двух днях пути на юг. Отвезти туда двух молодых девушек без пары и привести обратно четырех других для наших охотников, которые не имели женщин. Гара конечно не знали про инбридинг, но всегда старались обмениваться женщинами. И главное произвести разведку, нет ли у племени, родственного племени Гара, желания влиться в нашу общину. Сейчас нас всех вместе насчитывалось около сорока человек вместе с детьми. А соседнее племя имело хижин больше четырех рук, более точной информацией Хад не обладал.
В качестве бонуса местному вождю, вручил Хаду маленький барашковый винт из нержавейки. Винт был блестящий и вызывал восхищенные вздохи у самого аборигена. Особое внимание Хад должен был уделить людям в том племени, которых считают больными, тем, что вечно возятся пытаясь что-то мастерить, а не жить как все, охотой и собирательством. В племени Гара был один такой парень, который был сыном убитого каннибалами старика. Старик умел делать примитивный лук, сделал всего один и экспериментировал со стрелами, пытаясь добиться правильного полета. Но его убили и съели каннибалы, на этом про лук забыли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Когда узнал про эту историю, поручил кормить сына того старика, а его самого озадачил: вспомнить все что делал отец и попытаться восстановить лук. Гау, так звали парня, старался и каждый день пропадал в лесу, выискивая то самое растение, из которого его отец смог сделать странною приспособление, метавшее палки с каменными наконечниками.
