— Ты, конечно, понимаешь, что я кое-что слышал из того, что произошло между тобой и леди Ханной. Кажется, она добилась того, чего не смог я. — Его тихий голос прозвучал над самым ее ухом.
Синтия обернулась и посмотрела на него. Его лицо было совсем близко. Серебристый свет луны, лившийся в открытую дверь, обволакивал их слабым сиянием. Их взгляды встретились, и сердце Синтии затрепетало.
— Что ты имеешь в виду? — прошептала она потерянно.
Голос Дерека тоже был тихим и взволнованным.
— Если я правильно понял, ты согласилась больше не заманивать в свои сети Джона Эллсуорта.
— Ax, это.
— Так я правильно понял?
Его близость и настойчивость сделали свое дело.
— Да, — призналась она, потупившись, — Я поступила плохо. Теперь я это понимаю. Я надеюсь, — она искоса взглянула на него и тут же опустила глаза, — я надеюсь, что ты не обиделся. На то, что Ханне удалось убедить меня, а тебе — нет.
— Обиделся? Да я в восторге.
Но его оптимизм был преждевременным.
— Ну и зря. Новости не такие приятные, как ты, возможно, рассчитываешь.
— Я тебя не понимаю, Синтия. Это же все меняет.
— Мне жаль тебя разочаровывать. Ты себе не представляешь, как мне жаль. Но для нас с тобой это ничего не меняет. По крайней мере… — Ее голос оборвался. Он молча ждал, пока она найдет нужные слова, чтобы продолжить. — По правде говоря, я пока и сама не знаю. Мне надо все хорошенько обдумать. Мне надо разобраться, и очень тщательно, в том, что изменилось, а что — нет. — Она вздохнула. — Безусловно лишь то, что я не стану больше пытаться заполучить Джона Эллсуорта. Это мое решение окончательно.
Дерек был явно сбит с толку.
— Знаешь, Синтия, я терпеливый человек. — Он очень осторожно подбирал слова, как будто его хваленая выдержка висела на тончайшем волоске. — Но даже у святого лопнуло бы терпение. Я-то думал, что ты наконец образумилась, но, видимо, ошибся. Помилуй, Синтия, если уж ты решила не делать меня самым счастливым человеком на свете, зачем ты хочешь позволить сорваться с крючка Эллсуорту? — Ответ, очевидно, тут же пришел ему в голову. — Это имеет какое-то отношение к леди Ханне?
Синтия не сомневалась, что Дерек догадается о том, что Ханна влюблена в мистера Эллсуорта. Но по крайней мере не она сказала ему об этом. Улыбнувшись, она покачала головой.
— Я не могу обмануть доверие.
— Не можешь, и не надо. И слепому видно, что происходит. — Немного подумав, он нахмурился. — В целом я одобряю твое решение. Значит, у тебя более мягкое сердце, чем тебе приписывает молва. Однако, если ты жертвуешь своими амбициями ради счастья подруги, это означает лишь то, что ты согласилась отказаться только от Эллсуорта. Насколько я понимаю, твое намерение выйти замуж за очень богатого человека не изменилось.
— Правильно. И поэтому тебе, увы, не на что надеяться.
На его лице было написано отвращение.
— Ты откровенна.
— А зачем кривить душой? Бесполезно. Ты заслуживаешь того, чтобы знать, как обстоят дела.
— Да, это самое малое, что ты можешь для меня сделать, — холодно улыбнулся он и отошел прочь.
Ну и что? Разве не об этом она его все время просила? В который раз ей некого было винить, кроме себя. Она решила стоять на своем, хотя уже не была уверена, правильно ли она поступает.
Синтия была в полной растерянности. Что реально, а что нет? Она сказала ему, что должна выйти замуж за человека с большими деньгами. Она даже уточнила, что хочет этого.
Первое соответствовало действительности, а вот второе…
Если она позволит ему поверить в свою алчность, будет ли это нечестно или просто убережет его от несбыточных надежд? До какой степени она должна быть с ним откровенной? А если она скажет ему правду, не станет ли все намного хуже? Еще час назад она именно так и думала. Но теперь, когда она хочет сама принимать решения, стоит ли подвергать сомнению их правильность?
Лицо Дерека было непроницаемо. Хотя все же было видно, что ему больно и он сердится. И виной этому она. Она терпеть не могла, когда на нее сердились. Ей страшно хотелось извиниться перед ним и как-то успокоить, но новая Синтия не доверяла этому внезапному импульсу. Она поняла, что ее отвращение к конфликтам было неотъемлемой частью ее нездоровой покорности, той робости, которую она решила преодолеть. Она не должна менять свой патологический страх перед недовольством матери на болезненный страх перед недовольством Дерека. Это заведет ее в тупик на пути взросления.
Что же ей делать? Еще мгновение, и решать будет поздно. Он уже отошел от нее и поклонился.
— Очевидно, в моем дальнейшем присутствии нет никакого смысла, — бесцветным тоном произнес он. — Желаю вам приятного вечера, миледи.
Он уже был почти у двери, когда она наконец очнулась.
— Дерек, — хриплым от напряжения голосом окликнула она. — Подожди.
Он остановился, но обернулся не сразу. Ему пришлось сделать над собой усилие. Благодарность захлестнула ее сердце, и на глазах выступили слезы.
— Спасибо. — Она моргнула, чтобы смахнуть слезы. — Я не могу… Я не могу тебя отпустить… До тех пор, пока не скажу тебе что-то важное.
Он не двинулся с места, но спросил:
— Что же это?
Времени на обдумывание не было. Придется руководствоваться интуицией. Она прислушалась к своему сердцу и выбрала честность.
— Я тебе солгала.
У него был такой вид, будто она его ударила. Испугавшись, она зажала рот ладонью. Несказанного не воротишь.
Под натиском долго сдерживаемой правды плотина прорвалась, и она уже не могла сдержать поток слов.
— Я знала, что это глупо и трусливо. Я знала это с той самой минуты, как… Я больше не хочу и никогда не буду тебе врать. Я надеюсь, что ты сможешь мен" простить. — Она запнулась, проглотила комок в горле и вздернула подбородок. — Я сказала тебе, что хочу быть богатой. Это ложь. Моя семья хочет, чтобы я стала богатой, потому что нуждается в деньгах.
Они не видят другого способа получить их, кроме как выдать меня замуж за богача. Ты об этом догадался, но я пыталась убедить тебя, что ты не прав. Я сказала тебе, что люблю деньги и поэтому мне нужен богатый муж. Это не правда.
Дерек все еще молчал, но подошел к окну и обнял ее.
Она прильнула к нему, почувствовав облегчение. Всего на минутку, пообещала она себе. Это будет нехорошо, если она долго так простоит. Уже то, что она здесь с ним одна, само по себе скандально.
— Каждый раз, когда я думаю, что наконец тебя понимаю, оказывается, что ты каким-то образом сбиваешь меня с толку. Хотя в данном случае я рад, что ошибся.
— Дерек, мне так жаль. Правда в том, что я запуталась. В последнее время я чувствую, что в голове у меня все перемешалось. Я сама не знаю, кто я, так как же кто-то другой может меня понять? Даже ты.
