— О, я не думаю, что мама ожидает, что мне кто-то сделает предложение, равное тому, какое сделал сэр Джеймс.
Тогда обстоятельства были исключительными. — Она не хотела вспоминать о том времени. Ее помолвка с Файли была чрезвычайно неприятной.
Догадывался ли Дерек о ее мыслях? Она упорно рассматривала верхнюю пуговицу его жилета, но чувствовала на себе его взгляд.
— Он, должно быть, страстно желал тебя заполучить, — с сочувствием в голосе сказал Дерек. — А договориться о меньшей сумме он не мог?
— Нет, не мог. Мама — искусный переговорщик. А он, как ты сказал, очень хотел меня заполучить. — Синтия тяжело вздохнула и, прислонясь к косяку открытой балконной двери, изо всех сил старалась не выдать волнения, которое вызывали у нее воспоминания о ее первом сезоне. — Лондонскому свету было хорошо известно, что сэр Джеймс питает слабость к молоденьким девушкам — целомудренным, со светлыми волосами и нежной кожей и без какого бы то ни было жизненного опыта. В семнадцать лет я идеально подходила по всем статьям. — Синтия старалась говорить спокойно, но скрыть горечь ей плохо удавалось. — Мама и сыграла на его слабости. Цель была выбрана идеально. Сэр Джеймс был именно тем человеком, который был нужен ей, а я той, кто был нужен ему. — У нее вырвался почти истерический смешок. — Сама не знаю, зачем я тебе все это рассказываю.
— Затем, что я тебя об этом попросил. А еще потому, что ты мне доверяешь. Я правильно делаю, что злюсь?
У Синтии на глаза навернулись слезы. Она делала героические усилия, пытаясь улыбнуться.
— Ты прекрасно знаешь, что такие вещи происходят сплошь и рядом. Богатых мужчин заманивают в ловушки, и они, как правило, охотно в них попадаются.
— Я спросил, следует ли мне злиться из-за тебя, Синтия, что так поступили с тобой?
Ее передернуло. На губах промелькнула слабая улыбка.
— Еще никто не задавал мне такого вопроса. Я слышала, как люди жалеют ту рыбешку, что болтается на крючке, но вряд ли кто-либо задумывается над тем, насколько ужаснее себя чувствует наживка.
— А ты была наживкой. Моя дорогая, любимая девочка.
Он снова привлек ее к себе, а она прижалась к нему, чтобы найти утешение, хотя и сознавала, какая опасность таится в этой близости.
У нее было малодушное желание рассказать ему все, признаться, насколько было унизительно появляться на публике в почти прозрачных платьях, для того чтобы соблазнить сэра Джеймса. Ей хотелось поведать ему, какой униженной она себя чувствовала при виде неприкрытой похоти в лице Файли, который повсюду следил за ней голодными глазами и почти никогда не смотрел ей в лицо, даже заговаривая с ней. Сначала леди Баллимер принимала меры к тому, чтобы сэр Джеймс не оставался наедине с дочерью, за это Синтия даже испытывала к матери глупую благодарность. Но вскоре стало ясно, что все это — лишь часть ее хитроумного плана: не подпускать его к Синтии, которую он так жаждал, и таким образом вынудить его сделать предложение. Первый раз, когда мать разрешила сэру Джеймсу практически похитить Синтию и он начал к ней приставать, случился в опере.
Именно в тот день, когда она встретила Дерека. Уже через две недели после этого было объявлено о помолвке с сэром Джеймсом Файли и решена ее судьба. Это было самое ужасное время в ее жизни.
Нет, она не станет ничего ему рассказывать. Она, возможно, и облегчит свою душу, но Дереку она причинит только боль. Сэр Джеймс умер и похоронен, а ей не следует оглядываться назад. Она навсегда освободилась от сэра Джеймса Файли. Она не позволит отвратительным воспоминаниям отравить минуты счастья. Сейчас ее обнимают руки Дерека, но это ненадолго, напомнила она себе. Это украденные мгновения. Она не сможет остаться с Дереком Уиттакером.
Он не для нее, если она совершит сделку, которую заключила с матерью.
— Я все еще наживка, но мать пообещала, что мы попытаемся поймать на крючок рыбку совсем иного типа. — Синтия немного отстранилась от Дерека, силясь улыбнуться. — Знаешь, а это стоило того — подцепить Джона Эллсуорта.
Он по крайней мере молод. Не так-то легко найти богатого молодого человека.
— Не сомневаюсь.
— Теми десятью тысячами фунтов, которые мы получили от сэра Джеймса, мы расплатились с самыми неотложными долгами отца, что позволяет нам на какой-то срок быть более разборчивыми. Мои родители стали великодушными по отношению ко мне и совсем перестали давить на меня в смысле замужества. На короткое время. — Время уже было на исходе, но Синтия не хотела об этом думать.
— Вы получили от Файли десять тысяч фунтов еще до того, как ты вышла за него замуж? — удивился Дерек.
— Да, и, к счастью, его смерть не обязывала отца возвращать эти деньги.
Дерек присвистнул.
— Десять тысяч фунтов. Должен сказать, любовь моя, что твои родители сорвали достаточный куш за твою красоту. После того как ты выловила рыбку такого размера, тебя должны были бы, если продолжить аналогию, снять с крючка.
Она сморщила нос:
— Фу.
— Извини. — Выражение его лица немного смягчилось.
Он провел пальцем по ее щеке, словно восхищаясь ее бархатистостью. От этого нежного прикосновения у Синтии защемило сердце.
— Я не могу от тебя отказаться, — прошептал он. — Даже не проси меня об этом.
— Боюсь, что придется. Но я еще не все продумала до конца. Дай мне время, Дерек. Просто еще немного времени.
Если я найду выход… — Она прекрасно понимала, что, если только не произойдет чуда, никакого выхода не будет.
— Ты сама не веришь тому, что есть выход.
Синтия молча покачала головой. Она боялась, что голос ее выдаст.
Он притянул ее к себе одной рукой и повернул так, чтобы ей было видно небо.
— Ты видишь эти звезды? — шепнул он ей и провел губами у нее за ухом. Она вздрогнула от этого прикосновения и кивнула. — Среди них есть моя счастливая звезда.
Это утверждение ее немного развеселило.
— Которая?
— А вот это я никогда не мог определить. Но одна из них точно моя.
Он сказал это так уверенно, что Синтия рассмеялась.
— Надеяться на какую-то неизвестную звезду кажется мне не очень разумным.
— Она никогда меня не подводила.
— А у меня в жизни не было счастливой звезды. Как ты думаешь, ты смог бы поделиться со мной своею?
— Встань поближе, — предложил он, — чтобы она могла светить нам обоим.
Она и так уже стояла слишком близко, а теперь прижалась всем телом.
— Вот так?
— Еще ближе.
Улыбнувшись, она закрыла глаза.
— По-моему, сейчас она светит на меня. Я это чувствую.
Как бывает, когда подставляешь лицо солнцу.
Он провел горячими губами по ее прохладной щеке.
