— А теперь, миледи, уберите с лица это постное выражение, а то Эллсуорт, чего доброго, подумает, что я вас обидел, — с притворной суровостью сказал он.
За эту шутку он был награжден лишь слабой улыбкой.
Очень скоро они встретились с Ханной и мистером Эллсуортом, которые все еще медленно ехали по верховой тропе. Когда они к ним приблизились, Ханна выразила наивное удивление:
— Какая ты растрепанная, Синтия! Где вы были так долго?
— У меня слетела шляпа, и ушло много времени на то, чтобы найти ее.
Хладнокровие Синтии поразило Дерека. Он искоса посмотрел на нее, удивляясь, как ей удается быть столь невозмутимой. Несмотря на действительно немного растрепанные волосы, она выглядела такой собранной и спокойной, словно последние полчаса они скакали легким галопом рядом и просто разговаривали.
— Как бы я хотела уметь скакать так же, как вы!
— Ты прекрасно держишься на лошади, — солгал мистер Эллсуорт, будучи настоящим джентльменом. — Очень даже грациозно, ей-богу.
Ханна была так довольна комплиментом, что Дерек воздержался от шутливого возражения. Ханна улыбнулась ему и застенчиво сказала:
— Это меня мистер Уиттакер научил. Я раньше всегда боялась лошадей. Ты же знаешь, Джон.
— Да, я помню, — усмехнулся мистер Эллсуорт. — Однажды к ней подошел огромный конь и выхватил у нее из руки яблоко. Знаете, такой битюг, просто громадный. А леди Ханна была тогда совсем крошкой, меньше, чем сейчас Сара.
И она так испугалась! Мы еле ее успокоили.
— Неужели вы это помните? Я сама-то уже почти забыла.
— Как же не помнить! Я еще никогда не видел, ни до, ни после, чтобы вы так быстро бегали. — Он снова засмеялся и покачал головой.
Ханна выглядела смущенной. Синтия вмешалась в разговор, спасая подругу:
— Теперь, Ханна, ты уже не боишься лошадей. Я считаю, что ты заслуживаешь похвалы. Надо быть смелой, чтобы преодолеть страх, который преследовал тебя с детства.
Дерек посмотрел на Синтию исподтишка. Казалось, она не заметила его взгляда, но его не обманула эта демонстрация безразличия.
— Избавиться от страхов и предубеждений детства трудно, — вежливо сказал он, будто соглашаясь с Синтией. — А иногда взрослые считают необходимым специально внушать детям страхи. Эти страхи могут защитить нас, пока мы маленькие, но потом, повзрослев, мы должны изживать их.
Ханна наморщила нос.
— Что вы имеете в виду? Боязнь темноты и другие такие же страхи?
— И это тоже. Для собственной безопасности дети должны, например, научиться слушаться взрослых. Но иногда взрослые воспитывают в своих детях беспрекословное повиновение, которое потом…
— Мне это знакомо. У меня был гувернер, который однажды ударил меня тростью, — прервал Дерека мистер Эллсуорт. — Он был жутким сквалыгой. И к тому же, помнится, пил. Надолго он, слава Богу, у нас не задержался.
После этого высказывания мистер Эллсуорт и леди Ханна начали, перебивая друг друга, обмениваться воспоминаниями о своих гувернерах и гувернантках. Поскольку ни Синтия, ни Дерек не были знакомы ни с одним из этих персонажей, они не смогли участвовать в разговоре и замолчали.
Оставаться вместе четверке было трудно. Ханна сидела на небольшой жирной кобылке, которая медленно брела по дороге, явно раздражая этим Макса. Он мотал головой и фыркал, очевидно, пытаясь сообщить Дереку, что терять зря такое утро нельзя. Дерек склонялся к тому, чтобы с ним согласиться. Он повернулся к Синтии, которая ехала рядом с ним.
— Не желаете еще немного поскакать? — пробормотал он, словно провоцируя се. — Вы же сказали, что хотите взять реванш.
Синтия улыбнулась и взглянула на него сквозь густые ресницы.
— Я сказала, что хотела бы взять реванш в Баллимере.
Но можно и здесь.
К сожалению, их разговор услышала Ханна.
— Ах, нет! — воскликнула она в отчаянии. — Не оставляйте нас больше. К тому же разве нам не пора поворачивать обратно? Мы уже и так сидим верхом почти все утро.
— Хорошо. — Дерек выпрямился и остановил Макса. Все тоже остановились и окружили Дерека. — Мы повернем и поскачем до вершины вон того холма. Кто со мной?
— Я, — вызвалась Синтия, как он и предполагал. Но совершенно неожиданно вмешался мистер Эллсуорт.
— Давайте поскачем все вместе, — предложил он. — Ханна, ты же говорила, что хочешь попробовать, разве нет? Мы, конечно, не можем тягаться с леди Синтией и мистером Уиттакером, но мы можем посоревноваться друг с другом.
Ханна съежилась от страха, но было видно, что ей тем не менее хочется принять вызов.
— О Господи. Вы думаете, что я смогу?
— Вам это будет полезно, леди Ханна. Немного свежего ветра вам не помешает.
— Я надеюсь, что моя Леди меня не сбросит. Она очень смирная лошадка.
Дерек чуть было не расхохотался. Он не сомневался, что эта смирная кобылка не то что галопом не поскачет, ее и рысью-то вряд ли заставишь плестись.
— У нее не будет на это времени, — успокоил ее Дерек. — Отсюда до вершины холма меньше четверти мили.
Они быстро обговорили условия, и все четверо заняли места на узкой верховой тропе — Синтия и Дерек впереди, а мистер Эллсуорт и Ханна на достаточном расстоянии от них позади. Для того, как пошутил мистер Эллсуорт, чтобы им не пришлось глотать пыль. Когда Ханна повернула свою кобылку и оказалась перед своего рода треком, она заметно занервничала. Однако она храбро промолчала и приготовилась заставить Леди пойти галопом. Ханне поручили дать сигнал для начала скачки, и, когда она крикнула «Старт!», все ринулись вперед.
Дерек и Синтия рванулись с места одновременно. Пригнувшись к гривам своих лошадей, они поскакали все с большей и большей скоростью. Ветер свистел у них в ушах, копыта лошадей стучали по твердому грунту, так что Синтии и Дереку не было слышно, что происходит у них позади, и они не знали, намного ли отстали от них Ханна и мистер Эллсуорт. Только когда они достигли вершины холма и, хохоча, остановились и обернулись, чтобы мистер Эллсуорт и леди Ханна определили победителя, они увидели, что произошло.
Синтия поняла все раньше Дерека. Вскрикнув, она направила свою лошадь к тому месту, где в пыли рядом с тропой лежала Ханна, а мистер Эллсуорт с растерянным видом склонился над ней.
Дерек первым делом отправился за Леди, которая мирно брела по пустоши, и привел ее обратно на тропу. Он спешился и, взяв в руки поводья всех четырех лошадей, прислушался к разговору Синтии с Ханной.
— Нет, — задыхаясь, говорила Ханна, которая, судя по всему, испытывала страшную боль. — Я такая глупая! Я даже не успела толком понять, что произошло.
— Это моя вина, — объявил мистер Эллсуорт, заламывая в отчаянии руки. — Мне не следовало позволять вам даже пытаться. Почему вы нам не сказали, моя дорогая, что вы никогда не скакали галопом, а всегда ездили только шагом?
