— Сара, — серьезно ответил я, — я буду у вас, и в доказательство того, что мы с ним друзья, попрошу у него одного одолжения.
— О Джейкоб, это действительно хорошо, — воскликнула Сара, и на ее глазах заблестели слезы. — Вы меня сделали такой, такой счастливой!
Встреча с Сарой смягчила меня, и мстительное чувство исчезло из моей души. Вскоре после этого к нам подошла м-с Драммонд и предложила вернуться.
— И Джейкоб будет грести, — воскликнула Сара. — Пойдемте, сэр, раз вы хотите быть лодочником, вы должны работать.
Я засмеялся; Том взялся за другое весло, и вскоре мы были подле лестницы м-ра Драммонда.
— Мама, нам нужно дать этим бедным малым выпить, они так усердно работали, — в шутку сказала Сара. — Пойдемте-ка.
Я колебался.
— Нет, Джейкоб, раз вы согласны прийти завтра, то почему же не сегодня? Чем скорее оканчиваются подобные вещи, тем лучше.
Я почувствовал всю справедливость ее замечания, пошел за ней и через минуту снова очутился в той гостиной, в которой пережил ужасные мгновения. М-с Драммонд ушла сказать мужу, что я в доме.
— Как вы были добры, Сара, — сказал я.
— Да, но добрые люди иногда сердятся, сержусь и я…
В комнату вошел м-р Драммонд, Сара не договорила.
— Джейкоб, я рад видеть тебя снова в моем доме, — сказал он. — Меня обманули видимые обстоятельства, и я был несправедлив к тебе.
От его ласковых слов растаяла вся моя былая злоба, я вспомнил прежнюю доброту м-ра Драммонда и почувствовал, что и сам был виноват перед ним. Из моих глаз брызнули слезы, и Сара, как в прежние дни, заплакала вместе со мной.
— Простите меня, мистер Драммонд, — сказал я, когда мог снова заговорить. — Я поступил дурно, проявляя такую мстительность после вашей великой доброты ко мне.
— Мы оба были неправы, но бросим это, Джейкоб. Мне нужно пойти распорядиться делами… потом я снова вернусь к вам. — И м-р Драммонд вышел из комнаты.
— Вы добрый, милый, — сказала Сара, подходя ко мне. — Теперь я действительно по-настоящему люблю вас.
Я не успел ответить ей, как в комнату вошла м-с Драммонд и стала расспрашивать меня о том, где и как я теперь живу. Сара задала мне несколько пытливых вопросов о Мэри Степлтон, и когда я ответил на них, в гостиную снова вошел м-р Драммонд; он так горячо пожал мне руку, что мне стало еще более стыдно моего поведения относительно его. Разговор сделался общим, но в каждом из нас все еще чувствовалось некоторое замешательство. Наконец Сара шепнула мне: «Чего же вы хотели просить у отца?» Я временно забыл об этом, но теперь сказал, что мне очень хотелось бы взять у него часть моих денег.
— С большим удовольствием дам их тебе, — ответил он, — и не спрошу, на что они нужны, Джейкоб. Сколько дать тебе?
— Тридцать фунтов, если у меня есть такая сумма.
М-р Драммонд принес мне деньги в бумажках и золотых монетах; я поблагодарил его и вскоре стал прощаться.
— А Бизли не сказал вам, Джейкоб, что у меня есть кое-что для вас? — спросила Сара, когда я пожал ей руку.
— Сказал. Что же это? — Увидите, — со смехом ответила она. Так окончилась моя жажда мести по милости юной пятнадцатилетней девушки с большими темными глазами.
Том выпил стакан грога внизу и ждал меня на пристани. Мы отчалили и к обеду вернулись в дом его отца. После обеда Том старший завел прежнюю беседу.
— Единственная загвоздка, — сказал он, — деньги на сооружение ялика. Что скажешь, старуха?
Она в ответ только покачала головой.
— Если в этом «загвоздка», — возразил я, — я ее уничтожу; вот деньги на ялик, я их дарю Тому. — И я положил тридцать фунтов в руку моего приятеля.
Том пересчитал бумажки и золото к великому удивлению своих родителей.
— Ты очень добрый малый, Джейкоб, — заметил он, — но скажи: помнишь ли ты один пустынный луг?
— А что? — спросил я.
— Джерри Эбершоу — вот и все, — ответил он.
— Не бойся, Том, эти деньги только мои.
— Но как ты достал их? — спросил старый Том. Странно; под влиянием желания услужить моим друзьям я попросил денег, которые принадлежали мне, но не подумал о том, как они были получены. Вопрос старого Тома вызвал в моем уме жестокие воспоминания, и я вздрогнул, когда во мне воскресло все. Я смутился, не захотел ответить и только повторил:
— Будь спокоен, деньги мои.
— Да, Джейкоб, но как вы достали их? — повторила м-с Бизли. — Вы должны сказать, как такая большая сумма попала в ваши руки.
— У Джейкоба, вероятно, есть причины не говорить этого, миссис, — сказал старик, — может быть, тог, кто дал ему денег, велел держать язык за зубами.
Но этот ответ не успокоил старуху.
— Том, сейчас же отдай деньги, — сказала сна, подозрительно поглядывая на меня.
Том положил их на стол передо мной.
— Возьми, Том, — сказал я, вспыхнув. — Я получил эти деньги от матери.
— От твоей матери, Джейкоб? — спросил старый инвалид. — Если память меня не обманывает, это маловероятно… А впрочем, все может быть.
— Ну, это мне совсем не нравится, — закричала м-с Бизли. — О Джейкоб, это, наверно, неправда!
Я вспыхнул до ушей, огляделся и увидел, что все, даже Том младший, смотрят на меня подозрительно.
— Я не думал, — сказал я наконец, — надеясь подарить вам эти деньги, что это сделается для меня источником неприятностей. Я вижу, что меня подозревают в нечестности, во лжи. Неудивительно, что миссис Бизли может думать так: она меня не знает. Но вы, — продолжал я, обращаясь к старому Тому, — или ты (я взглянул на его сына) тоже подозреваете меня, и это жестоко обидно. Я не ждал недоверия с вашей стороны. Повторяю, что эти деньги мои, честно мои, и получены мною от матери. Я спрашиваю вас, верите ли вы мне?
— Верю, Джейкоб, — сказал молодой Том, ударив кулаком по столу. — Не понимаю, но верю, зная, что ты никогда в жизни не лгал и не делал ничего нечестного.
— Благодарю тебя, Том, — сказал я и пожал его протянутую руку.
— И я клянусь в том, что это правда, Джейкоб, — сказал старый инвалид, — хотя прожил на белом свете дольше, чем мой мальчик, и видел больше, чем он. К сожалению, на моих глазах многие порядочные люди делали дурные поступки. Когда я увидел, как ты покраснел, я тебя заподозрил немножко; прости же меня, Джейкоб, потому что, глядя на тебя теперь, никто не мог бы сказать, что ты виноват в чем-нибудь. Я верю тебе вполне.
— Но почему же не сказать? — пробормотала старая Бизли, покачивая головой и работая над сетью скорее, чем обыкновенно.
Я решил сказать все и передал все обстоятельства, при которых были получены деньги. Но мне было тяжело. Я чувствовал унижение, чувствовал, что лично для себя никогда не взял бы этих тридцати фунтов. Мой рассказ уничтожил сомнения м-с Бизли; деньги были приняты старой четой.
