И я понял, что посредством мелких ограблений получаю всего по несколько тысяч за один раз.
Но, даже если Стивен описывал способ, как устроить засаду на инкассаторов, это не означает, что он когда-либо серьезно планировал это сделать.
– Я записывал для себя различные методы грабежа, но это необязательно означает, что я собирался использовать их все. Это было упражнение для ума, чтобы понять, что мне по силам и какой вариант лучше всего выбрать, – поясняет он. – У меня была целая подборка таких материалов.
Но для воплощения планов в жизнь Стивену требовался настоящий пистолет. Проблема заключалась в том, что приобрести оружие в Великобритании невероятно сложно. Продажа огнестрельного оружия настолько жестко регулируется, что на британском черном рынке можно найти лишь ничтожно малое количество проверенных пистолетов, и это, в свою очередь, делает их очень дорогими. Стивен не только не располагал деньгами на покупку оружия, но и не имел знакомых в преступном мире, которые организовали бы подобную сделку, даже если бы он мог ее оплатить. Студенты-географы из Девона, страдающие синдромом Аспергера, как правило, не могут похвастаться связями с преступным миром.
С другой стороны, Стивен обнаружил, что, будучи студентом-географом, он обладает другими удивительно полезными и доступными ему ресурсами. Как-то раз в первом семестре преподаватель его курса географии спросил, не желает ли кто-нибудь научиться пользоваться новой версией компьютерной программы для трехмерного картографирования городов, своего рода тематическими картами «Гугл». Все остальные скучающие и равнодушные студенты хранили молчание, но Стивен тут же вскинул руку. Он использовал эту программу под названием ArcGIS, чтобы исследовать улицы Вустера с высоты птичьего полета, определять местоположение банков, а потом продумывать возможные пути отступления. Ознакомившись с функциями программы, Стивен часами играл с ней.
– Она показалась мне чрезвычайно полезной. Это было похоже на рабочий инструмент. Я мог точно спланировать пути побега, места хранения сменной одежды и все такое.
Однажды декабрьским днем во время разведывательной поездки в центр Вустера Стивен заметил кое-что, от чего у него екнуло сердце. Он шел по пешеходной торговой улице с развешенными над тротуаром рождественскими гирляндами мимо отделения банка HSBC. Хотя само отделение банка, расположенное на первом этаже четырехэтажного здания, было оборудовано всеми положенными запорами и бронированными дверьми, административные офисы банка, размещенные на верхних этажах, казались практически неохраняемыми. На рядах больших окон на втором, третьем и четвертом этажах не было решеток. Стивен засунул руки в карманы и, опустив голову, торопливо прошел мимо. Здание было частью большого, слегка обветшалого квартала, со всех четырех сторон которого располагались коммерческие учреждения – пабы, «Старбакс», обувной дисконт-центр и мексиканский ресторан. Некоторые здания были построены в восемнадцатом веке. Некоторые, как, например, банк, – в наше время. Однако квартал делил пополам ряд переулков, открывавших доступ на задворки учреждений. Стивен быстро сообразил, что может добраться до черного хода в банк через эту сеть переулков.
Стивен вернулся в свою комнату, понимая, что, с оружием или без него, это его лучший шанс проникнуть в банк и осуществить то, что он назвал «решительным захватом». Надев балаклаву, он проберется ночью на один из верхних этажей, спустится по внутренней лестнице на первый этаж, а затем затаится в ожидании прибытия первых сотрудников. Потом, внезапно выпрыгнув из укрытия, пригрозит им ножом и травматическим пистолетом и потребует, чтобы они отвели его в хранилище, где наполнит рюкзак наличными и убежит.
Через два дня, рано утром 18 декабря, Стивен скользнул в переулок. На верхние этажи здания вела пожарная лестница, но вход на нее был отгорожен. Поэтому Стивен поднялся по водосточным трубам и подоконникам и забрался на балкон. Он разбил окно и влез в офис банка, осторожно освещая помещение тусклым фонариком. Стивен увидел столы, компьютеры, ксероксы – обычные атрибуты корпоративной жизни. Он огляделся в поисках лестницы, ведущей вниз, в само отделение. Шли минуты, а Стивен продолжал искать, метаться из угла в угол, пока, наконец, не нашел то, что показалось ему путем вниз. Но тут появилась одна проблема.
– Это была массивная металлическая дверь, – прямо говорит он.
Стивен понимал, что у него нет возможности открыть ее силой. Пожалуй, ему следовало заранее предположить, что в офисных помещениях могут оказаться толстые металлические двери – или что-нибудь в том же духе, – препятствующие легкому доступу в банк. Стивен закричал от злости и разочарования и ударил кулаком по двери, от чего та глухо лязгнула. В раздражении Стивен начал обыскивать офис банка, сбрасывая компьютерные мониторы на пол и схватив видеокамеру, которую заметил на столе. Он сунул камеру в сумку, а потом убежал тем же путем, которым пришел сюда, опасаясь, что шум кого-нибудь насторожит.
Несколько дней спустя Стивен просматривал местные новости в Интернете и прочитал о преступлении, совершенном в Вустере. Региональное отделение Национального общества по предотвращению жестокого обращения с детьми (NSPCC) было взломано и подвергнуто вандализму, в результате чего был нанесен ущерб на сумму в несколько тысяч фунтов стерлингов. Стивен нахмурился. Каким надо быть человеком, чтобы причинить ущерб и приостановить работу благотворительной организации, которая помогала защитить одну из самых уязвимых категорий детей Великобритании? Все быстрее вчитываясь в строки, Стивен ощутил нарастающую в глубине живота тошноту. Офисы NSPCC находились по тому же адресу, что и банк HSBC, – на самом деле они располагались этажом выше банка. Стивена охватила дрожь, когда он понял, что сам был тем человеком, которого только что мысленно упрекнул в бездушии. Это его рук дело. Стивен считал, что офисное помещение, в которое он вломился, принадлежит банку, и его совершенный в сердцах поступок был некой формой законного возмездия. Небольшой акт неповиновения коррумпированной финансовой системе. Но теперь он понял, что совершил гнусный поступок.
– Это было полной противоположностью моим планам.
Стивен побежал в туалет, и его вырвало. Он заплакал. Трудно переоценить, насколько сильно повлиял на него этот случай. Он потратил по меньшей мере два года на методичное построение высокоморальной вселенной, в которой его преступления были оправданными и праведными. Но в основе всего лежала непоколебимая убежденность в том, что он приносит гораздо больше пользы, чем вреда. Получалось, что его действия в офисе NSPCC шли вразрез с этими установками, противоречили им, и Стивен изо всех сил пытался это осмыслить. Даже сегодня он с трудом рассказывает о тех событиях. Вспоминая среди прочих преступлений именно это, да еще налет в маске убийцы из фильма «Крик», Стивен сжимается в комок, отводит взгляд и теряет ход мыслей. Он говорит, что, осознав случившееся, взял нож и несколько раз резанул им по собственной руке, а потом дал себе обещание
