- И тебе никогда не хотелось помочь кому-то? Хотя бы просто словом, взглядом, лаской?
- Нет!
- У тебя нет друзей?
- У великих талантов друзей не бывает, - ехидно ответил Эрик. - Есть только завистники.
- А ты считаешь себя великим талантом?
Эрик изумленно уставился на мальчишку, но потом сообразил, что тот, конечно, совершенно дикое существо, и наверняка никогда не слыхал об Эрике Бахе. Ну, такому простительно. А потом он вспомнил, что мальчик не видит его, а потому и узнать не может, даже если и слышал имя Баха... да, кстати, он же и не представился... впрочем, этот невоспитанный сопляк тоже не назвал своего имени.
- Да, - сказал он. - Я на нехватку таланта не жалуюсь.
- А на нехватку друзей?
- Да что ты ко мне привязался! - вспылил Эрик. - Вот еще зануда подвернулся некстати! На хрена мне сдались эти друзья? Мои идеи воровать?
- А ты сам никогда, ни разу в жизни не заимствовал чужих идей?
- Мальчик, - прошипел скульптор, - тебе бы лучше не пытаться рассуждать о делах, в которых ты ничего не смыслишь. Ты хочешь стать монахом? Вот и прекрасно. И занимайся именно этим. Читай мантры, делай простирания, и так далее, и тому подобное... не знаю, чем там занимается эта бритая публика.
- Они занимаются многим, - совершенно не обратив внимания на злобный тон собеседника, сказал мальчик. - Но цель их жизни - помощь другим.
- Ну да, конечно, - окрысился Эрик. - Замучились помогавши!
Слепой улыбнулся.
- У тебя, наверное, накопилось очень много проблем, - сказал он. - Ты устал, расстроен, тебе трудно думать о людях хорошо. Тебе кажется, что весь мир ополчился на тебя, правда?
- Заткнись! - заорал Эрик, вспомнив все те гадости, что преследовали его в его собственной мастерской. - Заткнись!
И вдруг ему стало стыдно. Ну чего он разорался? С кем, собственно, он говорит? С глупым ущербным мальчишкой, явно свихнувшимся на мысли о монашестве. Стоит ли вообще это жалкое существо хоть какого-то внимания со стороны великого таланта?..
- Проблемы есть у всех, - почти спокойно сказал Эрик. - И устают тоже все. А что касается моих отношений с миром... ну, это просто тебя не касается.
- Конечно, - согласился мальчик. - Просто я подумал... ну, ты знаешь, как это иногда бывает. Выговоришься - и сразу станет легче.
- Ну уж нет! - снова завелся скульптор. - Если я и решу выговориться, так не перед тобой.
- А я и не о себе, - снова улыбнулся слепой. - Я хотел сказать - не лучше ли тебе пойти туда, в Центр, вместо того, чтобы понапрасну тратить время, гуляя по парку?
- Это уж я сам решу, что и когда мне делать!
- Извини.
Мальчик встал и, вежливо попрощавшись с Эриком, уверенно пошел по узкой тропинке, обегающей озеро.
Скульптор смотрел ему вслед, пока мальчик не свернул в лес и не скрылся за деревьями. Ну и ну, думал Эрик, ну и чудо-ребенок! Это же надо решил стать монахом! Вот идиот!..
...И снова, в который уже раз, Эрик задумался о себе. О том, что преследовало его всю жизнь. О своей душевной болезни, из-за которой он так часто видел мир искаженным... Сейчас, сидя у озера и глядя на лебедей, он понимал, что его психика действительно сильно расстроена, что он неадекватно воспринимает и людей, и события, что его постоянная раздражительность и внезапные вспышки гнева вызваны нестабильностью умственных процессов... а гнев, как известно, сжигает все заслуги... а значит, поддаваясь этой безобразной эмоции, он уничтожает себя, разрушает собственный поток сознания, губит свое будущее... и кто знает, что ждет его в следующем рождении, если он не остановится вовремя и не постарается накопить хоть немножко заслуг... но ведь это такой тяжелый труд... и если хочешь по-настоящему приняться за отработку своих ошибок, нужно научиться ежесекундно контролировать себя... и следить за своими мыслями и чувствами... и уж конечно, придется отказаться от маленьких радостей жизни, таких, как обжигающий ром... а это такая скучная перспектива!..
И еще неизвестно, как это отразится на его таланте...
А так ли велик на самом деле его талант?
Нет, почему же... он способен на многое. Может быть, он не Сальвадор Дали и не Эрнст Неизвестный, но и его картины, и его скульптуры все же прекрасны... ну да, и особенно прекрасен "Лотос пришлого бога"... а, черт бы их всех побрал! Неважно, что божок уродлив. Он производит впечатление... но ведь не Эрик его создал... это лишь копия, этот монстр рожден чужим, чуждым воображением... ну и что? Там, в неведомом храме на хрен знает какой планете, его все равно никто не видит. А он, Эрик, творя его, уж наверное привнес что-то свое, особенное, как-то переосмыслил саму концепцию страшненького лотоса, страшненького человечка, сидящего на мерзком цветке... да что он привязался к этому дурацкому "Лотосу"? Он создаст десятки новых скульптур... и мир ахнет и зайдется рыданиями от восторга...
...Спустились сумерки, над деревьями повисла желтая толстая луна, в парке вовсю орали безмозглые птицы, не слишком спешившие в свои гнезда на ночлег, кто-то топал копытами за спиной скульптора и громко чавкал и хрустел, объедая ветки кустов... хлопнула хвостом по воде здоровенная безмозглая рыбина... а лебеди куда-то исчезли, и Эрик даже не заметил, когда и куда они уплыли. А потом к ногам скульптора подкралась, шурша песком, длинная отвратительная ящерица. Эрик уставился на нее, и ему вдруг стало до того тошно...
Он встал и побежал к выходу из парка.
Он так и не подошел к зданию Дхарма-центра.
Зачем? Он абсолютно здоров. Теперь-то он это понял. Тот монах, с которым он встречался в юности, был просто глуп, он ошибся, а из-за его ошибки вся жизнь Эрика пошла наперекос.
Но он поправит дело.
И очень скоро.
10.
Все было в порядке.
Ни в спальне, ни на кухне, ни в мастерской или гараже никаких посторонних явлений Эрик не обнаружил. Ну, ничего другого он и не ожидал. Он просто слишком много пьет. Все его кошмары наяву - элементарная белая горячка. Стоило четыре дня не прикасаться к бутылке - и вот вам, пожалуйста, ни одного чудища на горизонте. Чистота и порядок. Творческая площадка свободна и к услугам великого маэстро. Приступай, Эрик Бах, к созданию вселенского шедевра!
За это стоило выпить.
Эрик, напоследок заглянув в гостиную и не заметив там ничего подозрительного, вернулся в мастерскую. Жизнь казалась скульптору прекрасной, как никогда прежде. Он ощущал прилив сил, ему хотелось немедленно приняться за работу, в его голове роились великолепные, абсолютно новые идеи... ну, сначала он чуть-чуть выпьет. Отпразднует возвращение. А потом... пора поразмышлять и о том, чтобы подыскать себе более интересное местечко для житья. Что ему этот Минар? Скука! Стоит закончиться фестивалю - и через неделю тут можно будет подохнуть с тоски.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
