– Определенно вы были рождены под счастливой звездой, друг мой! Получить такой чин в таком молодом возрасте – это ли не мечта многих?
– Аминь, – пробормотал Тарквин сухо.
– И не могло ли случиться так, что Веллингтон лично обратил на вас внимание и призвал к себе, Веллингтон Непобедимый, умеющий, как говорят, определить меру ценности любого человека и отметить наиболее достойных? Вот это честь так честь!
Тарквин вполголоса выругался.
Рассмеявшись в ответ, незнакомец отъехал на свое место, и вскоре ехавшие рядом с ним услышали, как он тихонько стал напевать какой-то неизвестный старинный мотив.
Пир Исмаил Хан, родившийся тридцать два года тому назад в маленькой деревушке на афганской границе, в настоящее время был вполне доволен своей жизнью Его также повысили по службе за последние, тяжелейшие сражения, а вчера, к его несказанной радости, он получил предписание о дальнейшем прохождении службы в группе Тарквина Йорка. Пир Исмаил Хан имел все основания опасаться, что может потерять прежнюю должность, так как майора перевели в другой полк. Такая непоколебимая лояльность воспитанного в магометанской вере представителя племени патанов по отношению к англичанину, принадлежавшему к стану неверных, таила в себе нечто очень необычное. Пир Исмаил Хан был обязан своей жизнью Тарквину, а Тарквин своей Исмаилу. Их связь была крепче кровной, с годами укреплялась еще больше, и общение друг с другом им было необходимо как воздух.
Отец Исмаила был деревенским старостой, и к семнадцати годам Исмаил сумел утвердить себя в роли лидера банды отчаянных головорезов, промышлявших вдоль границы Когда ему пошел двадцать первый год, Исмаил решил отправиться на юг Индии, чтобы поближе посмотреть на английских гвардейцев, о которых был высокого мнения, так как имел возможность наблюдать их стычки с враждебными племенами на афганской границе.
Шел год, который для англичан оказался поворотным в их борьбе против французов за господство в Индии Безудержная экспансия британского влияния означала возросшую потребность в солдатах, и когда Исмаил узнал, что англичане активно вербуют солдат из индусов и магометан для формирования местных полков сипаев, он не стал медлить и предложил свои услуги.
Он отличился во многих битвах и позднее, в Феррухабаде, после поражения раджи маратхов Холкара из Индора, познакомился с молодым Тарквином Йорком, служившим в то время в одной из воинских частей под командованием генерал – майора Артура Уэлсли Веллингтона. Это была дружба, в которой не все складывалось гладко. Каждый из них видел в другом шпиона, поскольку тогда происходили неприятные события, следовавшие одно за другим. Все это, однако, закончилось тем, что Тарквин написал личное прошение генерал-майору Веллингтону и генерал-губернатору Индии, в котором просил перевести Исмаила в его полк.
Исмаил никогда не отказывался от своих личных привычек, что было характерным для каждого уважающего себя представителя племени патанов. Тарквин не особенно удивлялся тому, что его связной бродит по улицам цивилизованного городка, напевая себе под нос песни кабульского простонародья, и смотрит искоса на каждого, кто встречается ему на пути. Его обычным ответом на приветствие было недовольное ворчание и злое выражение лица. Все в полку считали, что ему в качестве головного убора лучше всего подошел бы тюрбан, который носят темноволосые патаны, а не украшенный плюмажем шлем, который носили в третьем драгунском. Не считаясь с общепринятыми правилами, Исмаил носил на боку нож в ножнах, и никакие просьбы, увещевания или напоминания о соблюдении дисциплины не могли убедить его отказаться от этой привычки. «Настоящий патан никогда не расстается со своим ножом, – веско заявлял Пир Исмаил Хан – А я считаю себя прежде всего патаном, а уж потом солдатом британской армии».
– Но я могу доверить ему свою жизнь, то же самое сказали бы и другие, – сказал Тарквин лорду Веллингтону несколько недель тому назад, когда они собирались поздно вечером все вместе в палаточном лагере под Тулузой.
Лорд Веллингтон улыбнулся своей мягкой покровительственной улыбкой.
– Я думаю, что это один из тех наиболее удачных случаев, когда офицеры штаба королевского полка вынуждены пересмотреть свои критерии рекрутского набора.
Пир Исмаил Хан, несомненно с этим согласился бы, присутствуй он при разговоре, но он ехал с сообщением к генералу лорду Далюзи в Бордо.
Тарквин намеревался расспросить своего связного о том, что он сделал за прошедшие недели, но в присутствии офицеров эскорта разговор затевать не хотелось. Так они ехали миля за милей вдоль обсаженной деревьями дороги, мимо безмолвных, словно вымерших деревень Дордони. Однако дальше на своем пути они столкнулись с неожиданным и обескураживающим явлением. Все чаще и чаще им попадались странные и полные фигуры. Одни из них прятались при появлении конной группы, другие, от отчаяния позабывшие даже о страхе, подбегали к всадникам, цепляясь за стремена и жалобно вымаливая деньги или пищу. Это были дезертировавшие французские солдаты, причем совсем еще мальчишки.
Вид этих голодных и усталых оборванцев не мог оставить равнодушными даже самые безжалостные и зачерствевшие сердца. Однажды Тарквин услышал, как Исмаил тихо произносил ругательства на языке пушту, когда брошенные им монеты упали на дорогу и быстренько были подобраны стайкой пацанов, вырывавших их друг у друга.
– О Аллах, они словно шакалы, набрасывающиеся на только что убитую жертву, – пробормотал Исмаил. – Эй, вы! – он нагнулся в седле, обращаясь к двум борющимся в грязи мальчишкам и, обратившись к тому, что был постарше, сказал – Дьявол тебя побери, где твоя честь? Оставь ему его долю!
Мальчишка повернул голову и плюнул под ноги коню Пир Исмаил Хана. Лицо афганца помрачнело. Оскорбить лошадь то же, что оскорбить ее хозяина. Исмаил уже собирался спешиться и нащупывал за поясом нож, но Тарквин прикоснулся рукой к его плечу.
– Честь! – гневно выкрикнул им другой мальчишка – О чести Франции теперь не стоит и заикаться! Передай этому свинье-императору, что полк «Мария-Луиза», которым он когда-то восхищался, мочится на его портрет!
Он быстро исчез за полуразвалившимся сараем, а Тарквин смотрел ему вслед, нахмурив брови.
«Мария-Луиза»? Разве Симон де Бернар не говорил ему в Байонне, что его кузен Феликс был призван на службу в этот полк? Тарквин слышал недавно, что полк ведет бои е союзниками в Париже. А что же делают здесь, в Дордони, эти мальчишки?
Исмаил наблюдал за другой группой мальчишек, дерущихся на поле, примыкающем к дороге. На этот раз драка вспыхнула из-за хлеба, брошенного им одним из сержантов.
