Отзвуки этого почитания сопровождали учёных и в советский период развития страны. Но ложные, противоестественные идеологические установки, предписывающие предоставление «гегемону» зелёного света в его массовом освоении научного ремесла, заставили снизить профессиональный и этический критерии признания научных достижений вчерашних рабочих и крестьян. Научные звания стали широко распространённым явлением. Непомерно увеличилось и число научных учреждений, дублирующих друг друга как по направлениям, так и по методологии исследований. Чисто инженерная тематика, к примеру, была переведена в разряд научных дисциплин: пролетарским идеологам требовался весь этот маскарад номинальных званий для подтверждения истинности теории исключительности рабочего класса. К концу же восьмидесятых годов такая практика привела к тому, что присвоение научных званий стало формальной, донельзя забюрократизированной процедурой. Авторитет «остепенённых» резко упал: образованный советский народ хорошо понимал псевдонаучность многих теорий, исследовательских тем и проектов, многие из которых были надуманы только для приобретения различных льгот и привилегий, а также для стабильного многолетнего финансирования околонаучных потуг.
С реставрацией в 1991 году в нашей стране капитализма научные звания и степени стали выгодным товаром. Девиз «Всё на продажу!» стал определяющим в коридорах научного истеблишмента: 10 000 долларов – и ты уже всеми уважаемый доктор тех или иных наук. А в связи с либерализацией учреждения и регистрации различных организаций, как грибы после дождя, бешеными темпами стали образовываться невесть какие Академии. Соответственно, взрывообразно возросло и число «степенных» академиков этих Академий.
И вся эта амбициозная суетня окончательно подорвала уважение в народе к учёным как истинным, так и приблудившимся. С одной стороны, такое развенчание – печальный факт, так как среди массы новоиспечённых академиков как-то совсем потерялись действительно заслуженные учёные, заслуги которых перед наукой признаны во всём мире. А с другой стороны, данная ситуация наводит на довольно интересные размышления. Размышления вот какого рода.
В мире существуют живые языки, на которых изъясняются те или иные народы, и мёртвые языки, на которых ранее изъяснялись растворившиеся в истории народы. Мёртвые языки перестали служить средством общения между людьми в реальной жизни. Арбитром в вопросе срока жизни языка выступает бесстрастный закон естественного отбора: ненужное, отжившее, избыточное, закостенелое в старых стереотипах должно кануть в Лету.
А что же или кто сможет объективно оценить степень истинности, полезности или вредоносности научных знаний? Возможно, вопрос звучит кощунственно, поскольку все мы воспитаны в убеждении суперважности для судеб земной цивилизации всех без разбору достижений научной мысли.
Сократ, походя, изрёк мудрейшую фразу: «Как много на свете вещей, которые мне не нужны!» Что касается науки, то, похоже, человечество, освящая все результаты научных изысканий, загнало само себя в ловушку. Бурное развитие науки и техники оторвало человека от природы, загнав его в искусственную среду обитания. Почему-то так сложилось, что наука, оставив в туне представление о человеке, как неотъемлемой части общего биоценоза планеты, наращивает усилия по сохранению и развитию своего иллюзорного миропредставления. К чему это ведёт – видно каждому человеку в здравом рассудке: истощение природных богатств планеты, деградация самого человека, постепенное исчезновение и перерождение животного и растительного миров. Царству технократов, презирающих объективную реальность духовного мира, мы обязаны, прежде всего, нашим учёным, заведшим человечество в непроходимые дебри ложных понятий, постулатов, концепций, идеологий и философических рассуждений.
Ясно, что, по аналогии с языками, многие научные знания уже мертвы. И эти «трупы» смердят и отравляют всё ещё живое. Ни у кого не хватает духа произвести ревизию, отделить живое от мёртвого: жрецы священной коровы, в которую произведена наука как таковая, насмерть стоят на пути любого, дерзнувшего высказать мысль о необходимости её «лечения». Естественные же процессы жизнедеятельности не могу навести порядок в данной сфере, поскольку знания позитивистской науки «прописаны» в неестественном мире, созданном человеком на погибель себе.
Сколь много существует учёных, стремящихся навязать обществу свои мёртвые доктрины – вряд ли кому известно. Эти учёные «ложных знаний» уподобляются служителям ветхих богов, пытающихся всеми мыслимыми способами оживить их отверженные пантеоны. Очевидно, настало время избавления от вериг. Потеря авторитета и народной поддержки представителями традиционных научных «джунглей» – первый шаг в этом направлении.
Кстати, вновь возникающие Академии в большинстве своём основываются на знаниях, получаемых эзотерическим путём посредством контактёрства (ченнелинга). Эти знания мироустройства совсем другого качества в сравнении с классическими (экзотерическими) научными знаниями. Новые академики оперируют понятиями и теориями, которые не нуждаются в формальной доказательной базе, так как получаемые контактёром послания нельзя доказать логически. Но, вместе с тем, эти знания легко доступны и открыты широким массам людей, которые активно впитывают в себя слова, речи, декларации, призывы академиков новой формации. Тогда, как на развитие классической науки требуются значительные инвестиции, в случае с эзотериками затраты минимальны: на типографские расходы, на лекционно-семинарскую деятельность, да на поездки по стране. Если так и дальше пойдёт дело, то уже в ближайшем будущем традиционная наука, подпирающая каркас технократической цивилизации, рухнет. Может хоть таким образом произойдёт очистка сознания людей от груза мертвых пластов давно отживших научных представлений, а служители культа иллюзорной (мнимой) науки останутся не у дел? Может тогда, наконец, человек вспомнит о своём месте в природе и своей ответственности за неё?
Ну, а в наибольшей степени культивация и консервация мёртвых знаний происходит в образовательной системе. Вне всякого сомнения, она должна кардинально измениться. И с этим, пожалуй, наилучшим образом справятся дети, уже сейчас бойкотирующие в школах усвоение этих абстрактных мёртвых знаний. Учебный процесс, построенный на методической базе прошлого опыта и устаревшей модели мироздания, пробуксовывает в современных условиях детского локаута. Детвора требует от педагогов изменений, изменений как самих педагогов, так и всего того, что они преподают в школе. Только незашоренные отжившими постулатами педагоги способны пройти аттестацию у детей. Остальные – ремесленники и бракоделы, лишённые призвания Учителя, просто обязаны поменять профессию и уйти из школы.
Итак, в реальной жизни планеты людей началось переосмысление достижений науки. Происходит жёсткий отбор учёных, способных развивать «живую» науку, ориентированную на человека. Принципу «Наука ради науки» нет места в новом времени.
05. 08. 1999 г.
РАН – средство утилизации интеллектуального задела АН СССР
Академия Наук Союза Советских Социалистических Республик. За этой аббревиатурой сокрыты величайшие достижения человеческой мысли, жизненные подвиги советских учёных, гордость рядовых тружеников Страны Советов достигнутыми вершинами научно-технического прогресса. О гигантском потенциале советской науки складывались и ещё долго будут складываться легенды. Достаточно сказать, что на единое научно-техническое пространство мировой социалистической системы приходилось 25-30% мирового обмена технологиями.
После планового развала СССР легионерами Нового Мирового Порядка основная часть научно-технического потенциала АН СССР сосредоточилась в Российской Академии Наук (РАН). Сфера науки – весьма щепетильная область человеческой деятельности. Та в общем объёме несущественная часть научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР), которая осталась за научными учреждениями стран СНГ и Прибалтийских государств в результате существовавшего в СССР разделения труда, оказалась достаточной для разрушения целых научных направлений и научных школ, для возникновения серьёзных структурных диспропорций.
Сегодня можно однозначно констатировать факт необратимого разрушения инфраструктуры РАН, руководство которой не смогло сохранить доставшийся ей в наследство научно-технический потенциал АН СССР. Можно долго дискутировать о принципиальной возможности или невозможности его сохранения, но результат для россиян стопроцентно печален – отечественная наука в советском её варианте существует только в громких названиях различных наукообразных контор, да в библиографических ссылках современного околонаучного плагиата. Чтобы не быть голословным, приведу цифровые заключения разгрома научного «подбрюшья» государства Российского.
